Виктор Верстаков - Афганский дневник
- Название:Афганский дневник
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Воениздат
- Год:1983
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Верстаков - Афганский дневник краткое содержание
На основе личных впечатлений корреспондент «Правды» написал цикл литературно-художественных очерков о советских воинах, выполняющих интернациональный долг на земле Афганистана.
Афганский дневник - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
К стоянке быстро подъехал крытый брезентом ГАЗ-66, забрал почту и умчался восвояси по глубокой снежной колее.
Успел познакомиться и поговорить с одним из офицеров, встречавших самолет, — майором Николаем Ивановичем Мамыкиным. Спросив что-то у командира корабля (вероятно, насчет возможных посылок), майор отошел в сторонку и, сунув руки в карманы потертой кожаной куртки, снисходительно поглядывал на суету возле самолета. Николаю Ивановичу с виду лет тридцать пять. Лицо обветренное, худощав, невысок. Рассказал, что ночью и утром валил снег, взлетно-посадочную полосу расчистили всего за полчаса до нашего приземления.
— Если бы не почта, до ночи бы не управились. Без писем ребятам трудно.
Договорились встретиться через несколько дней, а с ходу откровенного разговора не получилось. Право на серьезный тон «бледнолицему» заезжему офицеру здесь надо еще заслужить.
Снова взлет, путь над горами…
Через много месяцев, осенью 1981 года, я повторю этот маршрут, однако настроение перед полетом да и сам полет будут уже другими. Разницу в двух словах не сформулируешь, а она важна для понимания событий, поэтому, забегая вперед, коротко опишу второй полет: читатели могут сравнить.
В просторном салоне реактивного Ил-76 тускло светят потолочные лампы в приплюснутых, молочного цвета плафонах. Только что закрылись в корме грузовые створки, а многие попутчики, тесно сидящие на узких и длинных, во весь салон, скамьях, начали дремать.
Вот откинулся на стеганую обшивку борта, прикрыл глаза плечистый, кудрявый сержант-десантник в голубом, сдвинутом на затылок берете. Поблескивают на его груди значки: красно-белый — гвардейский, голубоватый — классного специалиста, пестрый — военно-спортивного комплекса, сине-белый — парашютиста с цифрой 50 на подвеске, знак «Отличник Советской Армии». Чуть поодаль дремлет авиатор в коричневой кожанке с косыми молниями на карманах. Рядом сидит черноусый майор-общевойсковик, читает журнал «Искатель», зажав в уголке рта незажженную резную трубку с красноглазым чертом без черепа. Даже не дремлют, а крепко заснули два совсем юных лейтенанта, один опустил голову на упертые в колени руки, другой привалился ему на плечо.
У меня тоже хорошие соседи: вертолетчик капитан Валентин Швыдкий и связист старший лейтенант Анатолий Бачурин. Анатолий возвращается из отпуска, переполнен впечатлениями, не спит и нам не дает, рассказывает:
— …Свадьбу сыграли — и я в Афганистан. А люди разные… Начали шептать женушке: «Любил бы — не уехал». Спасибо, Смирнов — мой командир — разрешил отпуск. В Москве на Казанском билетов нет, хватаю такси, отдаю половину денег, какие с собой были. Приезжаю вечером, жена и смеется, и плачет. «Прости, — говорит, — знаю, ты устал, но давай сразу поедем к родственникам: пусть убедятся, что ты меня не бросил». Я тут сам едва не заплакал, отдал таксисту оставшиеся деньги, он нас весь вечер мотал по городу: ко всем заехали, показались…
Вертолетчик сочувственно кивал, но в очередной раз поднять голову не сумел: его тоже сморило.
Даже над Кабулом, когда заходили на посадку, проснулись не все: некоторые насильно разбуженные пассажиры поругивались — вполне можно было прихватить еще десяток рулежных минут.
Не рискну объяснять такую ситуацию внутренним или тем более внешним спокойствием. Нынче знаю, что, пока мы летели, в типографии «Литературной газеты» уже набиралось интервью Генерального секретаря ЦК НДПА, Председателя Ревсовета ДРА Бабрака Кармаля: «Сейчас дружба между нашими народами стала еще более крепкой, так как сыны Страны Советов плечом к плечу с нашими героическими Вооруженными Силами, с революционными силами Афганистана помогают нам бороться с империалистической агрессией. Мы высоко ценим эту самоотверженность… Необъявленная война, развязанная империализмом против афганского народа, продолжается, и не только продолжается, а приобрела еще большие масштабы».
Так что, пожалуй, не спокойствие, а ставшая привычной необходимость беречь до поры силы усыпляла армейский люд в грохочущем над Хазараджатом реактивном самолете нашей военно-транспортной авиации.
Было бы долгим и пока еще непростым занятием объяснять, что и почему случилось в Афганистане за последние три года. Поэтому из многих сложностей упомяну только одну, зато вполне конкретную, которую сам не раз видел воочию. Говорю о душманах, которых иногда в Афганистане зовут мятежниками, а наши солдаты и офицеры вдруг стали с недавних пор звать бабаями — конечно, не всерьез, между собой. Душман в переводе означает «враг», силы этого врага очевидны. Помню, в начале января 1980 года много говорил о душманах с командиром советского разведподразделения Валерием Егоровым.
— Если кто и думал в первые дни, что они будут действовать стихийно, без четкого плана, централизованного руководства, то жизнь вскоре убедила в обратном, — сказал тогда Егоров. — Бандиты хорошо вооружены, передвигаются на конях, мотоциклах, подчас даже на джипах. Враг коварный, жестокий, сильный. Тем более что горы — их союзники. Но афганская армия организованней, сильней. Да и мы в случае открытой внешней агрессии друзей в беде не оставим…
Потом заговорили о тактике контрреволюционеров. Душманы группируются обычно в труднодоступных горных районах, терроризируют население, угоняют скот, вырезают семьи членов партии, учителей, активистов. Главная задача народной власти — поднять население на отпор бандитам, донести до жителей самых дальних уголков страны уверенность в приближении окончательной и полной победы.
Задача эта выполнялась, были успехи, и немалые. Увеличивалась партийная прослойка, рос количественно и качественно афганский комсомол — ДОМА (Демократическая организация молодежи Афганистана), открывались новые школы, крепла народная милиция и силы охраны общественного порядка. Но поток вооружения и обученных инструкторов из-за границы тоже не ослабевал, борьба против революции продолжалась, становилась более изощренной, тонкой, продуманной. Запомнился разговор с политработником майором Александром Опариным. Он ведал связями с населением в одной из самых беспокойных провинций на северо-востоке страны, великолепно знал ислам (об этом скажу чуть позже), заочно учился в аспирантуре Ташкентского университета, тема его диссертации — революционные традиции афганского народа.
Перечислив заметные успехи народной власти, Опарин перешел к «но»:
— …Но пока афганцам не удается полностью уничтожить действующие в здешней провинции отряды мятежников, обеспечить постоянство власти в населенных пунктах. К тому же мятежники пытаются менять тактику. Например, перестали угрожать смертью учителям и семерым учительницам в провинциальном центре, продукты у населения теперь не отнимают, а покупают, прислали даже «сохранное письмо» на полученный крестьянами не от них, а от народной власти трактор — дескать, работайте спокойно, хлеб нужен и вам, и нам. По изменения лишь внешние, да и не на главных направлениях. Продолжается насильная мобилизация в отряды и банды; ужесточается месть родственникам тех, кто служит народной власти; выросли денежные вознаграждения за убийства активистов партии; неграмотных запуганных бедняков заставляют выходить на дороги и закапывать на проезжей части мины. Используя религию, подлоги, прямой обман, мятежники пытаются вызвать ненависть населения к «шурави» — то есть к нам, советским. Иногда, что скрывать, получается…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: