Алексей Тихонов - Девичье поле
- Название:Девичье поле
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алексей Тихонов - Девичье поле краткое содержание
Повесть «Девичье поле», 1909 г.
Девичье поле - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Здравствуйте, старые сосенки!
Наташа, улыбаясь, кивнула им головой.
Право, они ничуть не выросли с тех пор, как усадьба куплена отцом. Восемь лет жизни как будто ничем не отразились на этих толстых стволах, на больших раскидистых ветвях.
Но сам-то по себе этот сосновый сад-парк поизменился. Вон там молодняк высоко поднялся, гуще стала и чаща мелкой поросли вдоль забора. Как все это красиво при лунном свете!
У Наташи такой подъем чувства, что, будь теперь день, она бы сейчас пошла бегом, по колена в снегу, смотреть, где, как, с какой стороны красивее зарисовать в альбом этот пейзаж.
«Какая прозрачность воздуха!» — думает Наташа, всматриваясь в яркие тени стволов и ветвей на иссиня-белом снеге.
А вот старые столбы качелей. Они немного подгнили; но прошлым летом ещё стояли крепко. Теперь верёвки на зиму сняты. «Жаль, а то бы покачалась завтра». Как высоко, бывало, взлетала она тут, когда, подростком, и одна и с сёстрами качалась подолгу-подолгу — до головокружения! С какой гордостью показывала она тогда отцу свои мускулы. Они развивались от этих качелей с каждым днём. Было любо ей — худенькой, стройной — быть сильной. Согнёт, бывало, руку и показывает отцу:
— Папа, пощупай.
Отец пощупает и с улыбкой говорит:
— Атлетом будешь. Ну что же, в цирк акробаткой? Сила у тебя моя, наследственная.
И так, бывало, нажмёт на мускулы пальцем, что вскрикнешь и разогнёшь. А он улыбнётся, обнимет и поцелует. Весело Наташе от этих воспоминаний.
Наташа чувствует, что ей в одной рубашке стало холодно. Не задёргивая портьеры, она в два прыжка бросается к постели и, спустив туфельки, прячется под одеяло. Она старается крепко завернуться, делает, чтобы согреться, несколько шумных движений руками и ногами. И из-за закрытой, заставленной комодом двери в соседнюю комнату слышится голос Лины:
— Ната, ты не спишь?
— Нет ещё, Лина.
— Что же, не спится?
— Да. А ты?
— Я, как всегда, ещё немного занимаюсь на ночь. Записываю счета в своих счётных книгах. Вчера был базар, кое-что продали, кое-что купили. Я тебе не помешала?
— Нисколько. Я не спала.
— Я сейчас кончу. Ну прощай. Покойной ночи.
— Покойной ночи, Лина.
Наташа гасит лампу и на минуту прячется с головой под одеяло, чтобы согреться. Потом, опять высунув голову, смотрит на большой светлый параллелограмм, отброшенный лунным светом от окна на пол перед самой кроватью. Наташе не хочется встать и закрыть портьеру и она думает: «Буду спать так. Так это хорошо, так красиво — фантастическое освещение». Она на минуту закрывает глаза и опять открывает их. Слегка щурится. «И вдруг, как лунатик, пойду бродить по дому?» Она опять открывает глаза шире и опять смотрит на свою комнату. Замечает другую полоску света: из комнаты Лины чрез маленькую щель в дверь легла эта полоска на комод и красноватой ленточкой прорезала голубоватое лунное освещение.
«Ну, судьба посылает мне ещё эффектный световой контраст», — думает Наташа и начинает соображать, какими красками передать его завтра на полотне. Старается запомнить. Потом смотрит на окно и думает: «А вот чтобы запечатлелось и то освещение, надо ведь сейчас пойти посмотреть… Да, конечно, надо сейчас же видеть! Луна как раз теперь должна так хорошо освещать фасад… А вдруг завтра луны не будет, вдруг будет облачно?» Наташа, как испуганная, приподнимается на кровати… и почти громко произносит: «Ни за что! Сейчас же пойти посмотреть!»
— Лина, ты не спишь? — зовёт она через дверь.
— Нет, а что?
— Ты не раздета?
— Нет.
— Поди ко мне на минутку.
Лина идёт из своей комнаты через маленький коридор к дверям Наташи и входит к ней.
— Что с тобой, Ната? Нездоровится? — говорит она, подходя к кровати.
— Нет, нет, Лина. Я очинь здорова, — дурашливым тоном отвечает Наташа и, ласкаясь, жмёт руку сестры. — Слушай, Лина, я хочу сейчас пойти в сад, к горе.
— Ты с ума сошла!
— Нет, правда, Лина. Мне это очинь нужно. Только вот что: это никого не смутит там, наших?
— Нет… Да что ты?.. Я не знаю, может быть, мама ещё не спит. А, может быть, и спит.
— Лина, голубушка, мне нужно посмотреть лунный эффект, я завтра хочу набросать этюд.
Причина показалась Лине достаточно серьёзной, и она только сказала:
— Ты простудишься, Ната.
— А, вздор какой! Оденусь и пойду.
— Ну так и я пойду с тобой, — сказала Лина.
— Нет, нет, Лина, ради Бога, не надо. Ты только выпусти меня через парадную и не запирай дверей, пока я не приду.
— Хорошо.
Наташа быстро-быстро оделась, и они тихонько спустились на цыпочках с лестницы. Лина со свечой в руках. Внизу все спали. Выпустив Наташу, Лина поставила свечу в передней, а сама ушла в гостиную и села на диван. Сидела и смотрела на этот раздражающий блеск лунного света, превративший гостиную в мечту, смотрела через полузамёрзшие окна в полусумрак морозного неба, и в душе ширилось, разливалось томительное чувство. Что — неясно. Но как-то перемешалось все: и Ната, которая побежала «смотреть луну», и красота картины, которую должна вот теперь видеть там на дворе сестра, и красота той взбалмошности, с какой Ната вскочила с постели, чтобы схватить вот сейчас, сию минуту, то, что ей нужно для её творчества; и тут же, среди этих трепетных и нежных, как лунный свет, мыслей, заболтались к чему-то лоскутки бумажек с записями количества проданного картофеля, моркови, купленные воза сена, дрова, промелькнули графы цифр… потом Николай Николаевич… и свои неясные думы о своём счастье.
А Наташа, там, уже бегом сбежала по тропинке, возле горы, до самого того места на льду озера, где давеча въехала в сугроб. И оттуда взглянула кверху. Горка невысокая. Но больше чем когда-либо пленил теперь Наташу этот дом на возвышении.
«Надо взять целиком отсюда, — решает она. — Без ледяной горы, конечно. Дать вот эту тёмную полоску тальника по берегу озера, над ним снежные сугробы да кусты сирени, а наверху, на горе, эти огромные голые ветви стариков — вяза и липы, и за ними сосны. Влево — весь фасад дома, с его колоннами, снег на перилах террасы, лунный свет в стёклах окон. Потом опять сосны и сбегающий от них под горку молодняк… все эти сосенки и ёлочки… Боже, как это красиво во всей своей простоте!» — восклицает Наташа.
Она долго стояла, всматриваясь в снег, где брильянты-снежинки то искрились, то погасали и загорались снова и горели, переливались и опять гасли, исчезали в одном месте и появлялись в другом, точно плясали какой-то плавный танец фей, по мере того, как луна тихо-тихо, незаметно совершала своё склонение к горизонту и к западу.
Наташа оглянулась ещё раз кругом. Любо ей было чувствовать себя здесь теперь одной в этой снежной пустыне, расстилавшейся перед ней и по озеру и дальше, далеко-далеко за озером; там, как огромные волны застывшего моря, тянулись холмы покрытых снегом и освещённых луной полей. Это спящее, скованное, снежное море сливалось с горизонтом, где на сумрачном небе, споря с лунным светом, сверкали крупный звезды.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: