Мехти Гусейн - Утро
- Название:Утро
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Мехти Гусейн - Утро краткое содержание
Утро - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Встревоженная Зулейха-ханум следовала за мужем по пятам и, пытаясь взять и приласкать ребенка, протягивала к нему оголенные по локоть руки. Но Мешади крепко прижимал к себе теплое тельце сына.
- Ничего, Зулейха, ничего! - говорил он полушутя, полусерьезно. - Чем больше он будет кричать, тем скорее окрепнут у него легкие.
Зулейха-ханум была нежной, любящей и очень мнительной матерью. Видя, как надрывается малыш, она сама чуть не плакала. Торопливо подбирая растрепавшиеся и упавшие на бледные щеки пряди волос, она молила мужа:
- Ради бога, Мешади, дай мне его... Ты и без того утомлен, а с ним совсем выбьешься из сил. Дай мне надорвется от плача! У тебя здесь сквозняк, он простудится...
Балованный мальчишка орал так, что Мешадибек еле разбирал слова жены. Он остановился посреди комнаты, высоко подбросил и поймал малыша вытянутыми кверху руками. Так он подкинул его несколько раз, но мальчуган продолжал реветь,
Мешадибек от души смеялся, а молодая жена его хмурилась и страдальчески морщилась.
- Не надо, Мешади, не надо так. Уронишь ребенка, убьется! Ты видишь, как он раздражен. - Она старалась не обидеть мужа. - И не понимаю, в кого он уродился такой: ни ты не сердитый, ни я...
- Добрый молодец, - весь в дядю, - пошутил Мешадибек и так высоко подкинул ребенка, что у Зулейхи-ханум будто сердце оборвалось. Она невольно вскрикнула. Наконец, муж протянул ей ребенка. - На, Зулейха, возьми! И в самом деле, он очень сердитый. Как ни стараюсь, не хочет признать меня. Видно, обижен на то, что я так долго задержался в Петербурге.
Зулейха-ханум поскорее взяла ребенка на руки и прижала к себе. Почуяв дыхание матери, малыш мигом, замолк.
Оживленное лицо Мешади вдруг приняло серьезное выражение.
- Я вот о чем хотел потолковать с тобой, Зулейха, - сказал он. - Не надо так баловать ребят. Пусть растут самостоятельными, крепкими. Пусть с самых ранних лет привыкают к трудностям и неудобствам. - Азизбеков пристально посмотрел на жену, видимо хотел понять, какое впечатление производят его слова. - Я заметил, что ты всегда умываешь мальчишку теплой водой, не выносишь его на свежий воздух, не открываешь окна... Ты просто дрожишь над ним...
- А если он вдруг простудится и сляжет?
- Не бойся, Зулейха, не простудится. Пусть закаляется. Разве ты не видела летом, когда мы жили в деревне на даче, как поступают крестьянки? Ведь они, укладывая ребенка спать, подсовывают под пеленки комки сухой глины.
- Ой! - вскрикнула Зулейха-ханум и резко покачала головой. - Пусть крестьянки делают, как хотят. На то они и крестьянки. Мне не пристало подражать им. Что я, враг собственному ребенку?
Мешади нахмурился. Однако в следующую минуту он мягко улыбнулся, хотя продолжал говорить серьезно:
- Никто, Зулейха, не враг своему ребенку. Крестьянки любят своих детей не меньше, чем ты. Но суровый быт многому научил их. А когда ребенок лежит на твердом, то тело его крепнет и закаляется с самых малых лет.
Говоря об этом, Азизбеков невольно вспомнил роман Чернышевского "Что делать?" Пожалуй, было нечто общее между Рахметовым, который, ложась спать, подкладывал под себя доску, утыканную гвоздями, и крестьянами-родителями, приучающими детей к их будущей трудной и суровой жизни.
- Нам о многом еще надо поговорить с тобой, Зулейха, - ласково сказал Азизбеков.
Ему хотелось, чтобы дети выросли крепкими и стойкими. Кто знает, что ждет их впереди? Еще в студенческие годы, вступив в. подпольную революционную организацию, он понял всю необходимость не только духовной, но и физической закалки. Как и Рахметов у Чернышевского, он заранее готовил себя ко всякого рода случайностям и превратностям судьбы. Занятия гимнастикой он ввел в систему и, начиная с самых легких физических упражнений, постепенно переходил к самым трудным и сложным. В первое время, когда он только что вернулся из Петербурга, жена и мать, наблюдая за тем как он занимается гимнастикой, ахали и охали от ужаса и удивления.
Зулейха всегда признавала духовное превосходство мужа, но в спорах она редко уступала ему. Собственно говоря, привычка отстаивать свое мнение выработалась в ней под влиянием самого Мешади.
Родня Азизбекова и едва ли не все знакомые, следуя тогдашним обычаям и суждениям, смотрели на своих жен и детей, как на бессловесных рабов. А Мешади относился ко всем членам своей семьи, как к друзьям, как к равным. В жене он уважал человеческое достоинство и не заставлял ее поступать против собственного желания. Он только старался переубедить ее. И Зулейха, и Селимназ, и ближайшие родственники Азизбекова видели что-то необычное, что-то из ряда вон выходящее в его отношениях с людьми. Некоторые его поступки, нарушающие старые, укоренившиеся обычаи, вызывали даже возражения и протест. Так случилось, когда он начал водить жену в театр. Тесть разъярился, узнав про эти неслыханные в их мусульманском кругу вольности, и вслух выражал свое негодование всюду, где только мог. "Не хочет ли он приравнять мою правоверную дочь к русским женщинам?" Тот же вопрос, брызгая от злости слюной, он бесцеремонно задал Селимназ. Но когда обо всем этом узнал сам Азизбеков, тот невозмутимо попросил передать, тестю: "Все, и он в том числе, говорят, что муж является господином и повелителем своей жены. Ну, а я желаю видеть свою жену рядом с собой",
Спор между мужем и женой о воспитании детей был в разгаре, когда Мешади услышал голос матери, разговаривавшей с кем-то в передней.
- С кем это ты, мама? - крикнул Мешадибек.
Но вместо матери откликнулся дядя Азизбекова:
- Это я, племянник.
Приход Рахимбека очень удивил и Зулейху и самого Мешади. Обычно богатый дядя никогда не появлялся комнатах. В случае же надобности посылая за плег шиком слугу.
- Пожалуйста, дядя, сюда! Входите! - воскликнул Мешали, не только удивленный, но и несколько теперь стревоженный внезапным приходом Рахимбека. Он встретил дядю с подобающей учтивостью и придвинул ему стул. - Добро пожаловать, дядя. Садитесь, пожалуйста!
Зулейха поспешно унесла ребенка и прикрыла за собой дверь.
Между дядей и племянником сразу завязалась беседа, вначале очень спокойная.
- Как ты думаешь, Мешади, чем все это кончится? - спросил Рахимбек.
- Ты о чем, дядя? - будто не поняв его, спросил Азизбеков.
- Не трудно догадаться, что я говорю о смуте среди рабочих... Ну, как там? Неужели и в России то же самое? Что слышно? Настанет ли когда-нибудь конец всему этому?
- Конец? Да, должен скоро настать!
- Когда примерно?
- Трудно назвать месяц и число. Но конец настанет. Обязательно настанет. Так дальше продолжаться не, может.
На некоторое время воцарилась тишина, а затем разговор возобновился.
Видимо, Рахимбеку было неловко сразу набрасываться на племянника, ведь Мешади всего несколько дней назад вернулся из Петербурга в родной дом. Дядя старался не говорить племяннику ничего обидного. Он только криво улыбался, или сидел молча, опустив голову, или, насупившись, прохаживался по комнате, с удивлением оглядывая бедную мебель и большой шкаф, набитый книгами. О, дядя отлично понимал своего племянника! Он знал, что, несмотря на молодость, Мешади-бек не бросает слов на ветер. Прежде чем сказать обдумает, взвесит. И если уж выскажет какую-нибудь мысль, обязательно подкрепит ее вескими доводами. Поэтому Рахимбек и не решался сразу приступить к главной теме. Сохраняя внешнее спокойствие, он все больше терял самообладание.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: