Борис Хазанов - Возвращение
- Название:Возвращение
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Хазанов - Возвращение краткое содержание
Возвращение - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он спросил, чем я занимаюсь.
Я ответил: собираю подаяние перед церковью святого Непомука. Что это за святой такой, поинтересовался он, побарабанил пальцами по столу и поглядел в окно.
Как ни странно, разговор, который занял, вероятно, не больше получаса,циферблат на стене показывал без четверти два, я взглянул на свои часы, собираясь перевести стрелки, но вспомнил, что часы у меня отобрали вместе с брючным ремнем, шнурками от ботинок и ключами от моей квартиры, подумал, что на самом деле время не такое позднее, хотя что значит "на самом деле"? На самом деле я сидел перед окном, выходившим во двор,- можно было разглядеть и решетку снаружи,- в городе, откуда я никуда не уезжал, где только что виделся с Катей и по-прежнему надеялся, что все наши ссоры в конце концов завершатся примирением, вот что было на самом деле, а того, другого города, и профессора, и Марии Федоровны никогда не существовало,- так вот, если вернуться к моей мысли: как это ни покажется странным, разговор с человеком, у которого не было лица, окончательно меня успокоил. Именно так он должен был выглядеть: скучающим, рассеянно-настороженным, загадочно-непроницаемым, как требовала его должность; в сущности, он не питал ко мне дурных чувств, таковы были "инструкции", другими словами, вступила в свои права рутина; всё было рутиной, то есть чем-то предписанным, подобно придворному этикету или дипломатическому протоколу. Все действовали как по уговору.
Мне хотелось сказать этому сотруднику или кем он там был: какое, в сущности, благо все эти условности, этот ни от кого не зависящий порядок, всё то, что по-русски выражается словами "положено" и "не положено"!
"Значит, говорите, милостыню собираете. Чего ж так?"
Я пожал плечами.
"Поэтому и решили вернуться на родину".
"Не то чтобы вернуться..."
Он перебил меня: "А вам не кажется, что вы...- и снова побарабанил пальцами,- своим поведением родину, народ, всю нашу нацию позорите?"
Чем это я позорю, спросил я.
"А вот этим самым. Сидите у всех на виду и канючите. И еще небось в каких-нибудь лохмотьях".
Этот вопрос или, лучше сказать, постановка вопроса заинтересовала меня, я возразил, при чем тут родина, о какой родине он говорит.
"Родина у нас, между прочим, одна!"
Я согласился, что одна.
"М-да. Так вот, у нас есть другие сведения".
Другие, какие же?
"У нас есть сведения, что всё это - маскировка".
Что он имеет в виду?
"А то, что ты сидишь на паперти и поешь Лазаря. (Тут следователь, как и полагалось, перешел на "ты".) А на самом деле занимаешься подрывной работой. Листовки печатаешь, организовал подпольную типографию".
Не листовки, а журнал. И почему же подпольный?
Человек поднялся, вышел из-за стола и воздвигся над сидящим. Потому что и я был как бы не я, а персонаж инструкций.
"Ты дурочку-то из себя не строй,- проговорил он.- А если не понимаешь, о чем речь, то я тебе объясню..."
Он добавил:
"Чем вы там развлекаетесь, мы прекрасно знаем".
Мне хотелось возразить: знаете, да не всё. Например, что период обращения кометы Галлея вокруг Солнца равен... Или что существует инстинкт нищенства, тайный голос, который зовет.
Мне хотелось сказать, что нет, не призрак - город с башнями и церквами; а вот то, что я нахожусь здесь, есть поистине наваждение, морок, закроешь глаза, откроешь - и ничего нет. Я сидел перед лампой, а он расхаживал в тени взад и вперед.
"К твоему сведению: мы всех вас знаем. Каждое слово, каждый шаг, что вы замышляете, куда ездите, откуда деньги берете, всё знаем... А вот ты мне лучше скажи...- Он остановился.- Просто так, не для протокола... Человек, который бросил свою старую, больную мать и уехал, вот так, взял и уехал за тридевять земель, как его можно оценивать? А что можно сказать о людях, которые оставили родину? Да ладно,- он махнул рукой,- я знаю, что ты хочешь сказать. Свобода выше родины - да? А чего стоит так называемая свобода без родины? Или, может, ты начнешь рассказывать, что у тебя не было другого выхода, дескать, пришлось выбирать: или на Запад, или...- И он ткнул большим пальцем через плечо.- А откуда ты знаешь, что тебя собирались арестовать, тебе что, так прямо и объявили?.. Может, поговорили бы, вправили мозги и отпустили?"
Вошел капитан.
"Верни ему барахло. Он мне не нужен. И отвези его! - крикнул он в дверь.Чтобы духу его здесь больше не было!"
"Ясно? - спросил, когда мы снова остались одни, человек за столом.- Еще раз приедешь, пеняй на себя".
IX
"Так прямо и сказал: пеняй на себя?"
"Так и сказал".
"Я что-то не пойму. Ты в самом деле там был или?.."
"Я сам не знаю, Маша".
Пора вставать, идти на работу. Я лежал, закрыв глаза, чтобы не видеть комнату и хозяйку. Рассвет не пробуждает во мне бодрых чувств, и это утро, конечно, не было исключением.
Она что-то делала, ходила по комнате. Остановилась. Фальшивым тоном спросила:
"Ну как я тебе показалась?"
"Что ты имеешь в виду?"
"Как я тебе... вчера вечером?"
Я пробормотал:
"Лучше не бывает. Первый разряд".
Фальшь, наигрыш, думал я, не те ноты. Утром не вспоминают, что было вечером. Просмотрев пьесу, выбрасывают билет. Нагая иудеянка на пороге шатра. Дурацкие смотрины в состоянии обоюдного подпития... Я не постигал, зачем я здесь оказался.
Но ей хотелось продолжить нелепый разговор; завернувшись в халат, она присела на край кровати.
"Ты всегда так?.."
Я не понял.
"Ты от всех требуешь, чтобы тебе предварительно показали, что есть и чего нет?"
"Что значит "от всех"? У меня никого нет. И откуда ты взяла, что я потребовал? Ты сама..."
Я почувствовал, что говорю с ней грубо, и добавил:
"Ты прекрасно сложена, что тебе еще надо".
"У меня слишком плоский живот..."
Я вздохнул. Краем глаза взглянул на будильник, забыв, что он сломан.
"У меня низкая грудь".
"Хорошо, мы устроим еще один сеанс и обсудим всё детально. Мне пора на работу..."
"Ты, наверное, думаешь, что я так со всеми. Скажи правду".
"Да,- сказал я,- думаю".
"Можно быть с мужчиной и совершенно ничего не чувствовать".
Я молчал, мои мысли были далеко.
"Я о тебе ничего не знаю. Ты мне ничего не рассказываешь..."
"Что рассказывать?"
"Где ты работаешь".
"Где работаю?.. В редакции. Мы издаем журнал, разные брошюрки".
Я сел в постели, Мария Федоровна встала. По-прежнему раздавался храп за занавеской.
"Ей надо сменить пеленки. Я сейчас ее разбужу, буду кормить".
Она добавила:
"Отвернись к стенке. Не могу же я одеваться при постороннем мужчине?"
"Но тебе приходится одеваться при посторонних".
"Я никого на ночь не оставляю".
"Для меня, стало быть, сделано исключение?"
"Не надо",- попросила она.
О, Господи. Внизу заработала турбина, заскребли ножом по стеклу, рвали на куски мясо - это проснулась проклятая музыка. Я стоял одетый посреди ком-наты, нужно было что-то сказать ей. Всё мое существо рвалось вон отсюда.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: