А Песков - Боратынский

*…Осмелюсь ли вновь повторить свою просьбу, до мореплавания относящуюся? Умоляю вас, любезная маменька, согласиться на эту милость. Мои блага, вам столь дорогие, как вы сами говорите, требуют этого неотменно. Я знаю, что должно выдержать вашему сердцу, видя меня на службе столь опасной. Но скажите мне, знаете ли вы место во вселенной, вне царства Океана, где жизнь человека не была бы подвержена тысяче опасностей, где смерть не похищала бы сына у матери, отца, сестру? всюду ничтожное дуновение способно сломать хрупкую пружину, которую мы называем бытием. Что бы вы ни говорили, любезная маменька, есть вещи, подвластные нам, а управление другими поручено Провидению. Наши действия, наши мысли зависят от нас самих, но я не могу поверить, что наша смерть зависит от выбора службы на земле или на море. Как? возможно ли, чтобы судьба, определившая исход моему поприщу, исполнила свой приговор на Каспийском море и не сумела бы настичь меня в Петербурге? Умоляю вас, любезная маменька, не приневоливать мою страсть. Я не мог бы служить в гвардейцах: их слишком щадят. Когда бывает война, они ничего не делают и пребывают в постыдной праздности. И вы называете это жизнью! Нет, ничем не смущаемый покой — это не жизнь. Поверьте, любезная маменька, можно привыкнуть ко всему, кроме покоя и скуки. Я бы избрал лучше полное несчастие, чем полный покой; по крайней мере, живое и глубокое чувство обняло бы целиком душу, по крайней мере, переживание бедствий напоминало бы о том, что я существую. И в самом деле, я чувствую, мне всегда требуется что-то опасное, всего меня захватывающее; без этого мне скучно. Вообразите, любезная маменька, неистовую бурю и меня, на верхней палубе, словно повелевающего разгневанным морем, доску между мною и смертью, чудищ морских, пораженных дивным орудием, созданием человеческого гения, властвующего над стихиями. А потом я буду писать к вам сколь возможно часто обо всем, что увижу прекрасного…

Евгений Боратынский.

I. Дальный путь ведет из России — в Галицию, где, прославленный своими ратными победами, почил в 1370-м году храбрый Димитрий Божедар.

II. Димитрий, сын его, прозывавшийся по замку своему Боратыном {Боратын — Божья Оборона.} жил также храбро и почил, оставив по себе многолюдное потомство, а замок его отошел к сыну Василию.

Здесь и далее все подстрочные примечания, за исключением особо оговоренных, сделаны сочинителем.

III. У Василия было горе: не рождались сыновья. Тогда брат его Иван похитил из Боратына младшую Васильеву дочь, а свою племянницу — Марию, и род Василия не угас, но вознесся двумя сынами: Стешком и Андрейком.

IV. Стешко и Андрейко, окрепнув, ушли в Польскую землю. Стешке стал называться там Яном.

V. Стешко-Ян, правитель пржемыслский, родил сына Петра. Сигизмунд-Август, король польский, приблизил Петра Боратынского. За возвышенье свое Петр был удостоен в 1558-м году погребенья в Королевском соборе в Кракове, о чем гласила в былые времена надпись на могильном камне: "Петру Боратынскому, кастелану Бельсина и капитану Самбора, отмеченному знатностью и воинской славою, происходящему из славнейшего по отцу своему рода, знаменитого мудростию, красноречием и добродетелями духа".

VI. Сын Петра Иван (по-польски — Ян), украшение двора Сигизмунда-Августа, оставил земное поприще в 1584-м году.

VII. Сын Ивана Петр скончался в 1620-м году. Некое предание гласит, что сей Петр, хотя и был того же рода, но не был сыном Ивана-Яна, который умер, не оставив потомства. Быть может, так. Но родословные суть знаки рода и достоинства, а не телесного сходства, и чьим бы сыном ни был сей Петр, он был Боратынским и ему надлежало стать отцом следующего Ивана Боратынского.

VIII. Сей Иван Боратынский, сын Петра, пришел в Россию при царе Алексее Михайловиче и принял православный закон. Он получил во владение село Голощапово — в полутораста верстах к северу от Смоленска, возле крепости Белой на речке Обше. В 1708-м году Иван Боратынский почил, оставив Голощапово сыну Павлу.

Павел родил Якова и Василия и умер.

X. Пока Василий был мал, Яков забрал себе все владение родителя. Когда Василий вырос, братья заспорили о деревнях. В 1742-м году Василий через Вотчинную коллегию получил законную часть наследства. У Василия Павловича были четыре дочери: Анна, Надежда, Ефросинья и Елена — и сын: Андрей.

XI. Андрей Васильевич жил в Голощапове и имел семь детей: Аврама, Богдана, Петра, Илью, Александра, Марию, Екатерину.

XII. Аврам был старший сын и имел семь детей: Евгения, Ираклия, Льва, Сергея, Софью, Варвару, Наталью.

XIII. Евгений был старший сын.

Итак, всех родов от Димитрия до Евгения тринадцать родов.

У Евгения были свои дети. У детей Евгения — свои дети. У тех свои. Род Боратынских существует по сей день.

От отставного поручика

Андрея Васильевича Боратынского

Объявление

…Прадед мой родной Иван Петрович Боратынский служил вечно-достойной памяти Его величеству государю царю Алексею Михайловичу, а дед мой родной Павел Иванов сын Боратынский служил блаженной и вечнодостойной памяти государю Петру Алексеевичу… Я же, именованный, начал служить Ея императорскому величеству с 1753 года в полку Смоленской шляхты рядовым…

В 765-м году, 27-ми лет, Андрей Васильевич вышел в отставку и стал жить в Голощапове. Тут он влюбился безоглядно в Авдотью Матвеевну Яцыну из заречного Подвойского. Но Матвей Яцын сосватал дочь за другого и в скором времени насильно вез ее венчать. Когда проезжали мимо голощаповской мельницы, Авдотье Матвеевне стало дурно; ее вынесли и положили на траву. Жених, ехавший впереди, придержал своих лошадей, но, увидав, что возле невесты отец, отправился далее. Когда экипаж его скрылся из виду, Авдотья Матвеевна спросила папеньку: — "Какой он будет мне муж, если даже не захотел остановиться, видя, что мне дурно?" — Матвей Яцын в решениях был непреклонен. Авдотью Матвеевну отнесли в отцовский берлин, лошадей поворотили и вернулись назад в Подвойское.

Нового жениха Матвей скоро не приискал, а Андрей Васильевич, видя в том обмороке знамение судьбы, не терял надежд. Он увез Авдотью Матвеевну тайно: переоделся конюхом и с одной лошадью прошел на яцынский двор; Авдотья Матвеевна вышла; Андрей Васильевич помог ей сесть на лошадь, вспрыгнул сам, дернул поводьями и был таков.

Прошло время. Авдотья Матвеевна принесла сына; его именовали в память Авраамия Смоленского. Вторым сыном был Петр; затем были еще три сына и две дочери.

Андрей Васильевич желал сыновьям лучшей доли и хлопотал о приеме их в лучшее место — в петербургский Сухопутный шляхетный корпус. Но туда устроили только младшего Алексашиньку в начале 790-х — и то с помощью старших детей, к той поре обретших силу, Богдан и Илья попали на остров Кронштадт — в Морской корпус: образование то место не посещало — зато было много розог. Аврам и Петр начинали жить нижними чинами в гвардии.