Рустам Ибрагимбеков - Дача
- Название:Дача
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Рустам Ибрагимбеков - Дача краткое содержание
Дача - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Мансур думал о своих делах. Ему надо было обязательно успеть в город к двум часам. Брат собирался с друзьями в гости к Саттар-заде, который уже давно обещал ему одну из последних своих работ. Брат живописью не интересовался, и необходимо было поехать с ним, чтобы там, на месте, напомнить ему си обещании Саттар-заде. Сам он никогда не вспомнит, а второй такой возможности получить работу этого художника не будет.
Мать окапывала виноградник, когда они подошли.
- А, приехали, - сказала она не очень приветливо, критически осматривая мастера, видно, опять была не в настроении.
Отец лежал под дощатым навесом, читал книгу. У него была способность читать по многу раз одну и ту же книгу, если не было под рукой других. Этот невысокий худощавый человек, во всем беспрекословно подчинявшийся матери и забывший уже о тех временах, когда он хотя бы по самому пустяковому вопросу имел собственное мнение, в одном был несгибаем - его невозможно было заставить здесь работать. Единственно, что он делал, - это готовил обед и мыл посуду.
Мансур, устало охнув, опустился на одну из двух железных кроватей, стоявших под навесом; здесь, в тени навеса, он вдруг почувствовал, как утомил его переход под солнцем из Маштагов в Бильгя.
Мастер и мать уже влезли на крышу.
- Сперва положишь эти доски, - сердито объясняла мать, такая у нее была манера разговаривать с мастерами, - потом сверху толь, закрепишь его гвоздями, а потом уже покроешь цементом. Понял?
- Почему не понял, сестра? Что тут сложного, я не такие крыши делал.
- Не знаю, какие ты крыши делал раньше, но эту надо сделать хорошо.
- Сперва камень мелкий насыплю, потом уже раствор.
-- Правильно, - согласилась мать, - но смотри, не вздумай песок насыпать вместо камней. Я сама все проверю.
- Зачем песок? - удивился он.
- Знаю я вас, - сказала мать и начала слезать с крыши.
Ни один мастер не выдерживал ее больше дня. Недели три назад Мансур, приехав к вечеру, увидел, как здоровенный Геокчаев, которого он сам привез из Маштагов, стоял за домом и, подняв руки к небу, просил: "Ай, аллах, избавь меня от этой женщины!"
- Ну, ладно, - сказал Мансур. - Я, пожалуй, поеду.
- Куда? - удивился отец; сквозь щель навеса на его лысый череп падал тонкий солнечный луч и отражался, как от хорошо полированной кости.
Они оба посмотрели в сторону дома. Мать подавала лезгину доски, а он, свесившись с крыши, подтягивал их наверх и складывал рядом с собой.
"Самая пора смыться", - подумал Мансур.
- Усейн-бала идет, - сообщил отец; при своей близорукости он был зорким человеком. - Скандал будет.
- Почему?
- Молоток пропал.
Усейн-бала был сторожем всех окрестных дач.
- Салам-алейкум! - крикнул он, дойдя до проволочной ограды.
Мать не ответила ему. Отец сделал вид, что не расслышал приветствия, и уткнулся опять в книгу.
- Алейкум-салам! - крикнул в ответ Мансур.
Усейн-бала постоял у ограды и, не дождавшись приглашения, перелез через ограду. Дойдя до дома, он еще раз поздоровался. И отец вынужден был ответить ему. Мать молча продолжала подавать доски, она даже не взглянула на него.
- Садись, - Мансур подвинул ноги, чтобы Усейн-бала мог присесть на край кровати.
Отец, понимая, что вот-вот должен разразиться скандал, не отрывался от книги.
- Интересный сон я видел, - сказал ничего не подозревающий Усейн-бала, сплю я ночью дома один, и вдруг кто-то меня будит. Просыпаюсь, смотрю: Азраил (Азраил - ангел смерти). Трясет меня за плечо. "Вставай, говорит, хватит дрыхнуть, Усейн-бала, идем со мной, засиделся ты на этом свете". У меня душа в пятки ушла. Ну, думаю, все - пришел твой конец, Усейн-бала. Руки, ноги у меня отнялись, лежу, как труп. И вдруг, сам не знаю, откуда у меня сила взялась, как закричу: "Да здравствует Советская Армия!" Прямо Азраилу в лицо. Он как вскочит и - к двери, как пуля, вылетел, так торопился, что головой о притолоку ударился, сильный такой стук получился - дап!!! И я проснулся...
- ...И после этого он спокойно является сюда, рассаживается как ни в чем не бывало и всякие глупости болтает, - сказала мать отцу.
- Мама! - укоризненно сказал Мансур. - Хватит.
Но мать начала уже решительное наступление, перейдя на азербайджанский, она обвинила Усейн-балу в краже молотка и досок.
- А ну, поднимайся! - вдруг закричала мать. - Чтобы ноги твоей здесь не было, пока молоток и доски не вернешь!
- Напрасно ты меня обижаешь, Диляра-ханум, - сказал Усейн-бала, - я не брал твой молоток, пусть дети мои без куска хлеба останутся, если я знаю, кто его взял.
Это было похоже на правду. Даже мать поколебалась в справедливости своего обвинения, но дело было уже сделано, и, пока Усейн-бала, огорченный, покидал территорию дачи, она, как бы убеждая себя, приводила очень сомнительные доводы, подтверждающие нечестность сторожа.
История с Усейн-балой окончательно укрепила в Мансуре намерение уехать. Мать стала совершенно невозможной. Год дружила с этим человеком, распивала с ним чаи, делилась своими горестями, устраивала на работу его детей и теперь из-за одного несчастного молотка перечеркнула все.
- Мама, ты же надорвешься! - вдруг крикнул Мансур, подбегая к матери.
Он почти оттолкнул ее и рывком, от которого кольнуло в пояснице, подал массивную доску мастеру.
- Я бы сама прекрасно справилась, - упрямо сказала мать и ухватилась за другую доску.
- Ты что, специально изводишь меня? - спросил Мансур.
- Почему? - удивилась мать. - Что я делаю тебе?
Она смотрела на него своими упрямыми карими глазами, из глубины которых струилась ничем не обоснованная, какая-то патологическая убежденность в правильности и безнаказанности всего, что она делает.
Только огромное усилие над собой помогло Мансуру не выругаться, он ненавидел мать сейчас. Неторопливый человек от природы, Усейн-бала после возведенной на него напраслины совсем отяжелел и не успел уйти далеко. Увидев догоняющего его Мансура, он отбежал на несколько шагов от дороги.
- Клянусь моей жизнью, я не брал молоток, - поклялся он, боязливо выставив вперед руки.
Мансур успокоил его, как мог, и попросил прощения за мать.
Он твердо решил сейчас же, немедленно, уехать в город и больше не приезжать сюда. Он еще раз перебрал в уме все свои доводы: строительство дачи определенно свело мать с ума, иначе этот фанатизм, эту одержимость, с которой она занимается непосильной для себя работой, объяснить нельзя. Ведь она прекрасно знает, что никто - ни муж, ни сыновья - жить здесь с ней не будут, а с ее здоровьем одной ей здесь оставаться опасно, об этом ей твердят и врачи и все вокруг. И, несмотря на это, она строит, строит .и строит. Надрывается, влезла в долги, но продолжает упорно, демонстративно даже, строить этот проклятый дом, который в конце концов ее загубит.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: