Николай Почивалин - Юность
- Название:Юность
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Почивалин - Юность краткое содержание
Юность - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
- Ребеночка ждет, - мягко говорит она.
- Я пойду, Вера Владимировна.
- Счастливо тебе, Сереженька! Заходи, на меня, на старуху, сердце тебе держать не за что. Ты ведь мне как родной, куда роднее того-то...
Стиснув зубы, крупно шагаю по тенистой аллее. Все, оставаться здесь больше не хочу: пусть Поярков что угодно говорит и делает, - уеду!
Двери, против обыкновения, открывает сам Поярков.
- А, Сережа, - басит он. - Заходи, заходи. Сейчас придет Елена Андреевна - обедать будем.
- Петр Гаврилович, не сердитесь, - я уеду!
Он ошарашенно смотрит, начинает подталкивать.
- Проходи, проходи, не в дверях же разговаривать!
Мы проходим в маленькую комнату, садимся. Поярков
барабанит пальцами по столу, молчит. Сейчас он, конечно, начнет убеждать, как все неразумно, поспешно. Я готов к отпору.
Петр Гаврилович вертит карандаш, откладывает его.
- Ладно, Сережа, поезжай.
- Ну, спасибо вам!
- Чего уж тут спасибо!.. Езжай. Куда ж ты собрался?
Об этом я как раз и не думал. Куда-то далеко. В Сибирь хотя бы!
- В Сибирь, Петр Гаврилович!
- Хороший край, - одобрительно говорит Поярков. - Воевал я там в гражданскую.
15
Иртыш кажется недвижимым - октябрь выдался на редкость теплым, безветренным, ни одной рябинки не увидишь на спокойной безмятежной поверхности реки.
Но это только кажется. Стоит бросить на воду щепку, и могучее, невидимое глазу течение мгновенно уносит ее все дальше и дальше. Вот уже и вовсе не видно легкой щепочки...
На Иртыш можно смотреть часами - вода имеет какую-то притягательную необъяснимую силу. Река чуть слышно шумит прибрежным песком, и кажется, что дышит. Вдали вода синеватая и только здесь, у самых ног, она желтеет своей первородной зеленоватой желтизной.
Осени в Сибири почти всегда необыкновенны. В эту пору в Рязани или Саратове уже сыплются унылые мелкие дожди, мокро блестят мостовые, а тут по-августовски синее безоблачное небо, ласковое солнце, невнятный шорох опавших листьев.
Летом здесь - пляж. Сейчас голубые скамейки свалены в кучу, деревянные грибки выглядят на пустом песчаном берегу странно и немного грустно. А река еще не кончила трудиться. Направо от меня с берега на берег снует маленький открытый катерок, перевозящий пассажиров с заречного района; в речном порту качаются длинные руки плавучих кранов; вот, взбурлив зеленоватую спокойную воду, мимо прошел белоснежный "Михаил Кутузов" высокий, легкий, с пустоватыми палубами. Иртыш заволновался, захлопал волнами, белые гребешки пены докатываются теперь до самых ног. Потом река снова утихает, спокойно и величаво несет свои полные воды...
Нельзя не полюбить этот край - за два года он стал:
мне родным. Командировки редакции: помогли узнать его.
Я поездил по Иртышу, текущему то в пологих зеленых равнинах, то в крутых обрывистых берегах; побывал на юге, где в необъятных, бескрайних просторах белеют саманные домики поселков; поколесил по северу, где шумит дремучая тайга и неожиданно вспыхивают голубые зеркала лесных озер. Под стать своему краю и его люди - неторопливые в словах и движениях, с окающим говором, сдержанные по виду и на редкость сердечные, когда ближе узнаешь их.
Когда-нибудь я попробую написать о Сибири книгу.
О Сибири трудных, грозных, незабвенных ;гзт. О том, как в промозглую осень сорок первого года тысячи эвакуированных нашли тепло и приют в семьях тюменских лесорубов, омских кожевников, новосибирских железнодорожников. О титаническом труде солдаток и ребятишек, сеявших хлеб, кормивших защитников Сталинграда и оружейников Тулы. О бессонных окнах сибирских обкомов и заводах, перекочевавших с Украины. О бойцах сибирских дивизий и тарской вдове, взявшей на воспитание трехлетнего ленинградца с прозрачными и тонкими, словно пергамент, ручонками... Очень хочется написать такую книгу!
Работой в газете я доволен. Кажется, удовлетворяет моя работа и газету. Завелись у меня новые товарищи, вместе с ними отпраздновал я самый большой праздник в своей жизни - День Победы. Но если говорить откровенно, ощущения полноты жизни у меня нет. Откуда идет это ощущение - нечего и гадать. Почти двадцать пять лет - это пора, когда человеку нужна подруга.
А друг у меня есть - нежный, верный, который не оставит в беде и который несправедливо мучается из-за меня. Я давно уже мысленно написал телеграмму и все не осмелюсь послать ее. В ней всего одно слово: приезжай...
По берегу, касаясь плечами друг друга, идут молоденький военный и девушка с белым плащом на руке.
Со стороны смешно: пляж ровный, а юноша поддерживает свою подругу за локоть так, словно идут они по рытвинам, словно впереди - пропасть. Нет, не смешно:
береги, юноша, любовь!
Вот так же буду беречь свою любовь и я! Пути к ней были трудными, и тем светлее на душе сейчас. Весь этот месяц я нервничал: писем с московскими штемпелями, которые до этого приходили не часто, вдруг не стало.
Тогда-то, припоминая ночами прожитое, и понял я, как много значат для меня эти письма и их далекий адресат.
А сегодня почтальон снова постучал в мое окно.
Листки плотной разграфленной бумаги исписаны мелким убористым почерком.
"...Ты плохой товарищ. Я поразилась, когда прочитала твое последнее письмо. Почему же ты почти три года скрывал, что тебе тяжело, больно, что ее нет? Не верил в дружбу? Теперь мне стало понятно, почему ты упорно не отвечал на мой несколько раз повторенный вопрос.
Помнишь, я спрашивала, не лучше ли мне не писать тебе, не обидят ли мои редкие письма ее? А ты отмалчивался.
Я писала все реже и, наверно, все суше. Теперь понятен мне и твой загадочный переезд, - рада, что ты не ошибся.
Утешать, Сережа, не буду. Плохой я утешитель, да ты и сам понимаешь, как не подхожу я в данном случае для этой роли. Знаю, как это трудно, обидно. Будь крепким - нам, побывавшим там, не пристало надолго падать духом.
Вот перечитала сейчас эти строчки и вижу, как плохо.
Но прости, иначе сейчас не могу. И вообще об этом писать больше не буду. Не выходит.
Наших вижу редко, но новости есть. Недавно встретила наборщицу Зину, помнишь ее? Сдала в полиграфический техникум, сейчас учится. Недавно была у меня, просидела целый вечер, говорили, вспоминали тебя. Почему, кстати, ты ничего не пишешь о своей работе? Как стихи? Грешно, если ты ими не занимаешься.
Раза два встречала в Ленинской библиотеке Грановича. Разговор у нас не получился. Боюсь, что он относится ко мне по-прежнему.
Каждый раз передает тебе приветы Пресс - он все такой же, только постарел. Вчера, когда читали номер, он сказал, чтобы я написала тебе - не хочешь ли работать в нашей газете? И пошутил: вот, Машенька, мундиры сняли, а мы с вами на прежних местах.
Почти каждый свободный вечер хожу в библиотеку.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: