Николай Почивалин - Субботний вечер

- Ты чего это так со мной?.. Или уж приглянулась?

И хмельно, щедро взмахнул рукой:

- Валяй! От меня тебе помехи не будет. Вон их сейчас сколько: табун и еще одно стадо!..

Пущенная кем-то по селу молва о том, что мальчишка у Анны не приблудный, а от покойного мужа, хотя и не зарегистрированного, сделала свое дело: разговоры о ней прекратились. И даже более того: прописные кумушки, еще недавно точившие свои бойкие язычки по поводу Анны, превратились вдруг в ее самых рьяных защитниц.

Немало способствовала этому и нелегкая судьба Анны - перед самой войной у нее умерла мать, отец погиб на фронте.

Жизнь каждого в деревне - вся на виду: и что ты ешь, и что пьешь, и какая тебе цена. Посмеиваясь, добавляя придуманные подробности, передавали, как Анна решительно дала поворот от ворот подкатившемуся к ней очередному хахалю; с одобрением, в меру возможностей помогая, наблюдали, как приводит она в порядок родительскую избу, четыре года простоявшую заколоченной, обихаживает своего крепенького рыжеголового Васютку и с раннего утра, набросив на плечи защитный ватник, бежит с другими доярками на ферму. Трудным был тот послевоенный, радостный и горький год в заплошавшем за войну колхозе, а одной с ребенком - и того труднее.

Внешне - давно сменившая форменную одежду на будничные кофтенку и юбку - Анна вроде бы растворилась в женской половине деревни, примелькалась на ферме, в правлении, на своем огороде, и все-таки мужики и парни неизбежно отличали ее. Было в ней что-то такое, чего не было у других девчат: спокойная не по годам умудренность, достоинство, наконец - неуловимая физическая собранность, что дается, видимо, одной армейской службой.

Наиболее последовательно всяческие знаки внимания оказывал Анне Максим, - шутливый вопрос Ильи, уж не приглянулась ли она ему, пришелся, выходит, в самую точку: долговязую фигуру приятеля Илья примечал у дома Анны все чаще и чаще. Намерения Максима были, конечно, совершенно определенными он вообще был степенным и положительным, не то что Илья в молодости, но когда все вроде шло к свадьбе, он сам, без всякой видимой причины, отдалился от Анны.

- Ты чего ж это? - удивился Илья, заметив однажды что Максим прошел мимо двора Анны, вздохнув и опустив голову.

- Не больно она, похож, расположена ко мне. - А ты с ней говорил?

- Нет, так видно. - Максим снова вздохнул. - Да и старики всю плешь переели. Мало ли, говорят, девок на селе. Пилят и пилят... Отступился, сказать прямо...

"Эх ты, телок", - усмехнулся про себя Илья, но от каких-либо советов воздержался, хотя и видел, что Максим был подавлен.

Во всяком случае, когда Илья по поручению председателя колхоза пришел к Анне перебрать крышу и впервые заглянул к ней в избу, он убедился, что след свой Максим тут оставил. Стол на кухне, шкафчик для посуды и деревянная с боковыми спинками-решетками кровать для мальчонки - все это, ловкое, прочное, под яичный желток покрашенное, было его, Максима, работы.

До полдня Илья перебирал во дворе старые тесины, подгоняя и подстругивая их, пошучивал с крутившимся у его ног Васяткой, оказавшимся потешным пацаненком.

В полдень прибежала с фермы Анна, уложила сынишку спать, собрала на стол, выставила по заведенному порядку бутылку водки.

Илья выпил, легонько, не особо налегая на скромные вдовьи харчи, закусил.

- Спасибо, хозяйка.

И, усмехнувшись, цепко обнял стоявшую перед ним Анну, прижав к себе ее мгновенно напружинившееся и выгнувшееся под его руками тело.

Подняв пушистые брови, Анна влепила Илье звонкую затрещину, коротким сильным тычком отбросила его - так, что он плюхнулся на скамейку, стукнулся затылком о бревенчатую беленую стену.

- Ничего схлопотал, - засмеялся он, стряхивая с волос крошки мела.

- Не лезь, - спокойно посоветовала Анна, и только ее высокая под застиранной, треснувшей у ворота кофточкой грудь тревожно вздымалась.

С того дня Илью неудержимо и потянуло к Анне. Добиваясь своего, уж он-то не признавал никаких условностей, не слушал ничьих советов.

За несколько дней до свадьбы она призналась ему.

- Боюсь я, Илюша... Не попреков - этого я не боюсь. За Васятку. Чужой ведь он тебе. А вдруг обидишь?

- Нет.

- А вдруг?

Илья коротко посмотрел в серые настороженные глаза Анны, положил на стол крупную, с въевшейся под ногти землей руку.

- Вот, если хоть на мизинец обижу, руби. Бери топор и руби.

Перед самой свадьбой, когда на крыльце уже слышны были шаги и голоса первых гостей, Анна, вспыхнув, попросила:

- Илюша, не пей много. Ладно? Мне потом тебе чтото сказать надо. От этого, может, вся наша жизнь зависит.

- Так сейчас говори, - удивился Илья.

Анна поколебалась, покраснела еще гуще:

- Сейчас... некогда.

Свадьбу сыграли не ахти какую богатую, но веселую, людную. С песнями, с плясками, с обязательным "горько", с расплющенными о стекла всех окон ребячьими носами. Выпить Илье, конечно, пришлось, и не так уж мало, хотя он нет-нет да и вспоминал непонятную просьбу невесты; хмель с него, однако, словно рукой сняло, когда сквозь гомон и песни он расслышал, как за спиной, не очень таясь, приметный козлиный голосок сказал:

- Вот, кум, как ноне-то женятся. Жених с невестой целуются, а промеж них и дите уж бегает.

Илья покосился - Анна, разговаривая с подружкой, ничего не слышала, потихоньку вышел из-за стола, незаметно поманил плюгавенького, порядком уже поднабравшегося кладовщика в угол.

- Вот что, Андреич, - сохраняя на лице, для всех, улыбку, сдавленно сказал Илья. - Есть такое правило:

где едят - там не гадят. Ясно? Или язычок прикуси, или выматывай... поздорову!

Кладовщик закивал, заюлил, не желая лишаться дарового угощения, и, минуту спустя, вернувшись на свое место, объяснял соседу:

- По хозяйству кой о чем советовались. Ба-ашкавитый мужик!

Гости разошлись далеко за полночь. Анна сама погасила лампу и, мягко удерживая сильные настойчивые руки Ильи, зашептала:

- Илюша, подожди! Ну погоди!.. Я хотела тебе сказать... Вася - не мой сын, приемный. Тетя работала в доме малюток, усыновила его. А потом умерла. И я его - вместо сына... Чтоб никто не знал. И он не знал... А так у меня - никого не было. Никогда не было...

Уклоняясь от быстрых, посыпавшихся на нее, как град, поцелуев, Анна наконец сказала все, что хотела, и, облегченно всхлипнув, горячим лицом доверчиво ткнулась Илье куда-то под мышку...

Уснул ли Илья в ту ночь, он не помнил, но поднялся, как всегда, рано, едва за окном рассветало. Анна спала, приоткрыв губы, чему-то улыбалась.

Илья оделся, подошел к кровати Васятки, поправив на нем одеяло, покачал головой. Никогда, ничем не отличит он малыша от своего ребенка, который будет у них с Анной! И, неся в себе какую-то упругую звенящую радость и легкость, вышел на улицу, не зная, что уже через минуту, защищая эту радость и легкость, он тяжело, наотмашь ударит своего лучшего друга.