Анатолий Злобин - Бонжур, Антуан !

Президент был великолепен! Элегантный, общедоступный, оптимистический, гармоничный президент - свой парень. Одна фамилия чего стоит.

- Он говорит, что прервал свой ваканс, чтобы встретить тебя, и сейчас спешит в Льеж, там будет заседание ихнего президиума, и он должен рассказать всем прессам о твоем приезде. Тебя будут встречать в Бельгии как героя.

- Какой же я герой?

- Подожди, - оборвал Иван. - Он должен сначала кончить речь, они тут не любят, когда их перебивают. Он говорит, что должен составить программу для твоего пребывания, он рад показать тебе Арденны и этот старинный город Льеж. Но для этого надо иметь программу. Он спрашивает, что ты хочешь увидеть прежде всего?

- Конечно, могилу отца. А потом как вам угодно.

- Могила - это прекрасно, - продолжал президент, - я понимаю ваши чувства и потому записываю: сегодня среда, вы отдыхаете после дороги и знакомитесь с друзьями вашего отца. На завтра запишем оформление документов, поездку на могилу в Ромушан и по местам боев, на мост, где погиб ваш отец. Это будет делать Антуан, так? В пятницу - вы мой гость, я приеду за вами в десять часов утра. Мы посмотрим все, что связано с войной вокруг Льежа, а вечером пойдем на собрание ветеранов.

- Когда же Виктор поедет ко мне? - нетерпеливо спросил Луи, до этого он молчал.

- Прекрасно, Виктор будет у вас в субботу, - записал президент, - вы можете забрать его прямо с собрания, если Антуан не возражает.

- Нам надо повидать одну женщину, - сказал Антуан, - которая делала могилу Бориса. Правда, я не видел ее много лет.

Вот она, та самая женщина, правда, пока безымянная.

- Как ее зовут? - спросил я.

- Антуан потом тебе расскажет, - ответил Шульга, - ты мешаешь нашему президенту.

До чего же шикарный достался мне президент, как они перед ним робели. Ладно, женщина от меня не уйдет.

- Значит, включаем в программу мадам Икс, - улыбнулся президент. - На какое число?

Антуан пожал плечами.

- Тогда это будет сверх программы. Небольшой сюрприз для нашего молодого друга. Итак, субботу вы проводите у Луи Дюваля, снова посещаете места боев и узнаете, как мужественно воевал ваш отец. А в воскресенье состоится торжественное возложение венков на могилы партизан, в том числе и в Ромушан. Начало церемонии в одиннадцать часов у церкви Святого Мартина. Согласны?

- Шикарная программа, - заметил я. - Только к чему эта торжественная церемония? Лучше поскромнее...

- Ты не знаешь наших порядков, - возразил Иван. - Это очень торжественная церемония, она проводится каждый год по всем могилам. Кроме того, президент говорит, что он должен познакомить тебя со всеми бывшими партизанами как сына арденнского героя и сделать тебе этот очень хороший сувенир.

- Может, обойдемся без этих "сувениров"?

Иван снова заговорщицки подмигнул мне, как тогда, в аэропорту:

- На этот вопрос президент не может ответить тебе, но когда-нибудь ты сам узнаешь.

- Играете в свои игры? - усмехнулся я. - Давайте, давайте, пользуйтесь тем, что я ваш гость.

- А теперь я должен вручить вам сувениры. - Президент вытащил из портфеля иллюстрированный журнал с цветной обложкой. - Здесь впервые опубликована историческая фотография особой диверсионной группы "Кабан", в которой состоял Борис Маслов. Там же напечатана статья о партизанах. Это совсем свежий журнал.

- Фото "кабанов"? - воскликнул я. - Неужели оно сохранилось?

- Опять ты перебиваешь? - рассердился Иван. - Президент не любит, когда его перебивают. Он оратор.

Президент усиленно нахваливал свои сувениры: брошюра с партизанскими песнями, биографии героев Сопротивления, газеты и еще что-то, но я уже слушал вполуха: мое внимание было приковано к журналу, а журнал прихлопнут пухлой президентской ладонью. Наконец ладонь сползла с обложки, и я раскрыл журнал на закладке.

Они стояли в ряд под большим деревом, все как на подбор рослые, крепкие, молодые, в руках автоматы и винтовки, у крайнего - ручной пулемет, нацеленный в объектив. Отец стоял третьим справа, я сразу узнал его, как узнал бы самого себя, хотя долгие годы разделяли нас. Он стоял, выставив автомат, и это тоже отличало его. Он казался старше, а ведь тогда ему было меньше лет, чем мне сейчас. И сравняться с ним не так-то просто.

Я горячо поблагодарил президента за журнал. Де Ла Гранж улыбнулся.

- Он спрашивает, есть ли у тебя интересные вопросы? - сказал Иван.

- Я хотел бы узнать об особой группе "Кабан".

- К сожалению, о действиях этой группы известно очень мало, потому что все ее люди погибли, так он говорит. Он даже не знает, кто был командиром группы, но это можно узнать в архиве генерала Пирра, который еще не опубликован. Известно, что в группу входили одиннадцать человек, из них четверо русских, два поляка и один югослав.

- На фото их только десять, - заметил я и тут же догадался: Одиннадцатый тот, кто их снимал, понятно.

- Это так, он с тобой согласный.

- А что они делали в этой группе?

- Они выполняли самые опасные операции: саботажи, расстреливали предателей, освобождали патриотов. Их прозывали "кабанами" за то, что они проживали в глухом лесу на горе. Он хочет объяснить тебе, что кабаны - это ихние звери, они темные, волосатые, и нос у них франком. "Кабанами" руководил шеф Виль, только он один знал об этом отряде, что он делает и где скрывается. Президент очень жалеет, но после войны этот шеф Виль сам скрылся со всеми бумагами и деньгами, удрал.

- Так просто и удрал? Куда же?

- Эту историю я тебе потом расскажу, - отозвался Иван, не переводя вопроса. - Об этом Виле вся Бельгия знает.

- Но, возможно, есть другие люди, которые были связаны с группой "Кабан"? - спросил я, не теряя надежды. Мне казалось, что президент что-то недоговаривает, хотя я не имел никаких оснований думать так.

- Он тебе отвечает, - переводил Иван, - что будет искать справки, возможно, ему удастся найти интересных свидетелей. Когда они погибли на мосту, то делали важную операцию, о которой тоже стало известно только потом. Они погибли как герои, и вся ихняя Бельгия почитает их, но историю группы "Кабан" никто специально не изучал. Армия Зет не располагает такими большими деньгами для истории. Но Антуан тоже был связан с "кабанами", он тебе расскажет.

Ничего, сказал я себе, могло быть и хуже. Что же все-таки выясняется? Три периода отцовской жизни в Арденнах у меня выясняются. Когда мы приехали в Ворнемон, Антуан рассказал, что несколько раз бывал на могиле отца в Ромушан, там лежат три белых плоских камня, подогнанных один к другому. Три периода, три белых могильных камня, на которых пока еще ничего не написано. Первый камень: побег из немецкого лагеря и все, что было до партизанского отряда, надписи на этом камне сделает Антуан Форетье. Второй камень: партизанский отряд, это связано с Луи Дювалем. И, наконец, третий камень, самый главный, потому что он связан с последним днем жизни отца - группа "Кабан", третий камень, самый белый и чистый, ни одного имени на нем. И самого главного вопроса некому даже адресовать.