Николай Олейник - Жилюки
- Название:Жилюки
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1986
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Олейник - Жилюки краткое содержание
Первая книга — «Великая Глуша» знакомит с жизнью и бытом трудящихся Западной Украины в условиях буржуазной Польши.
О вероломном нападении фашистской Германии на Волынь и Полесье, о партизанской борьбе, о жителях не покорившейся врагам Великой Глуши — вторая книга трилогии «Кровь за кровь».
Роман «Суд людской» завершает рассказ о людях Полесья, возрождающих из пепла свое село.
Жилюки - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Будем с хлебом, — мечтательно говорил председатель, — успеть бы только до дождей. Слышь или нет, Микола? — обратился он к Грибову. — Как с комбайном, не передумали там?
— Э! — махнул рукой Грибов. — Смотрел вчера — там такое, что только и гляди, как бы не развалилось.
— Ничего, ничего, — успокаивал Гураль, — лишь бы только работал.
— Обещают. Комбайнер заверяет.
— Старье хвали, а со двора, говорят, гони, — включился в разговор Хомин.
— Но откуда же государству сразу набрать для всех техники? Будем обходиться тем, что есть. А подбросят какую-нибудь машинерию — поблагодарим.
Как бы там ни было, а Устим Гураль, улучая свободные часы, пропадал в каменном карьере. Увлекла его мысль о создании памятника погибшим в войну односельчанам. День ото дня облюбованная им каменная глыба высвобождалась от лишнего, более четкими становились очертания памятника. Приезжая сюда, Устим выпрягал лошадку, пускал ее пастись на буйной, некошеной траве, что зеленым разливом наполняла котловину, а сам, закатав рукава, брался за молоток и зубило, долбил гранит. Часто, тоже урвав часок-другой, помогал ему Андрей. Устим поручал ему черновую, подготовительную работу, показывал, где сколько снимать породы, а сам легкими ударами, миллиметр за миллиметром, придавал камню желаемую форму.
Каким будет памятник? Таким, как приходилось видеть в больших городах или на кладбищах? Для этого не хватало умения, не говоря уже о времени. Пусть будет просто: на живой породе, будто на листке бумаги, он высечет имена погибших, а рядом — сколько с кем легло членов семьи. Следовало бы назвать всех, малых и старых, но больно уж много их, очень уж большим был бы тот каменный лист.
За этим делом и застал их однажды Кучий.
— Так вот вы где, — сказал он, не поздоровавшись, и невозможно было понять: одобряет человек или осуждает. — Старое вспомнилось? — обратился к Устиму, намекая на давнюю его профессию.
— Нет, новое, товарищ секретарь, — ответил ему Гураль. — То, слышите, было для панов, притеснителей разных, а это — о мучениках наших, о героях память.
— Хорошо сказано. — Секретарь осматривал работу. — И дело хорошее, да только вовремя ли вы начали его? Село из землянок еще не выбралось, хозяйство еле-еле на ноги встает, а вы — памятник. Подождали бы малость. Как, Андрей? С комсомольской стороны, спрашиваю, как?
Андрей задержался взглядом на граните, будто там, на этих каменных скрижалях, должен был быть ответ, затем сказал:
— А мы и внесли это предложение, комсомольцы то есть.
— Вот это да! — воскликнул секретарь. — Почему же мы, в райкоме, об этом не знаем?
— Мы не информировали, — признался Андрей.
— Почему?
— Сделаем, тогда и скажем. А то вдруг что-нибудь не получится, — улыбнулся Андрей.
Кучий обошел еще раз вокруг глыбы, сказал:
— Хорошо. — И добавил, обращаясь к Гуралю: — Но всему свое время. А сейчас садитесь в машину, осмотрим поля. Андрей, если хочет, пусть остается. Хлеб ныне важнее всего.
— Оно вроде бы и так, — рассудительно промолвил Гураль, — но ведь обязаны мы перед ними, заслонили они нас от смерти, как-то должны их отблагодарить?
— Победой на всех участках, — сказал секретарь. — С фашистом справились, а теперь приумножим нашу победу трудовыми достижениями. Вот и будет общая благодарность.
— Кроме общей, и такая вот должна быть, — продолжал Гураль. — Они, слышите, не где-нибудь пали, а тут, и не чужие нам, а свои, родные. Потому и уважение им особое.
— Пусть будет по-вашему, — решительно сказал Кучий. — Поехали!
Устим сложил свои приспособления, рассказал Андрею, где и что он должен сделать, и пошел следом за Кучием к старенькому виллису.
Андрей поработал еще, а когда солнце начало садиться, запряг лошадку и неторопливо поехал в село. Возле кладбища ему навстречу вышла Людмила. Будто ждала, будто именно здесь они договорились встретиться.
— Вот хорошо-то! — обрадовалась Андрею. — А я стою и думаю: кто бы подвез.
— Почему вы здесь оказались? — не поддерживая ее игривого тона, спросил Андрей.
— На кладбище была. Люблю старые кладбища. История. У вас оно, правда, бедноватое, а вот в наших краях…
— Как жили, такое и кладбище.
— …А в наших краях, — продолжала девушка, — как только не украшают могилки! Кресты, памятники, надписи… Всю жизнь мечтала быть археологом. За какой-нибудь несущественной вещью, например, обломком амфоры, можно увидеть мир.
— Красиво вы говорите. Что же помешало вам стать археологом?
— Война, — вздохнула. — Все, Андрей, перекапустила война.
Только теперь заметил, что они, как встретились, так и стоят у кладбищенских ворот.
— Вы сегодня не на строительстве? — спросил учительницу.
— Сегодня троица, к вашему сведению, — ответила, смеясь, Людмила. — Решили передохнуть.
— Не помню такого решения.
— Ну, я встретила Наталку, Наталка меня — так, одно к одному… Вы спешите, Андрей?
— Еду домой.
— А я? А меня?..
— Вам тоже пора. Вечереет.
— Я бы так хотела увидеть поля! — Людмила поглядывала на повозку.
— Думаю, случай для этого представится. И очень скоро.
Девушка посмотрела на него с интересом.
— Имеете в виду жатву?
— Жатва. Чудесная пора!
— А я думала сейчас, вдвоем.
— Это невозможно, Людмила Тарасовна.
Ее глаза смотрели на него зачарованно, нежно, и Андрей не выдержал взгляда, отвел глаза. Никогда еще он не был в таком положении, и оно смущало его.
— Боитесь? — лукаво спросила Людмила.
— Кого мне бояться?.. И вообще: что это все такое? Я проводил вас вовсе не для того, чтобы дать основание…
— А без оснований, по-человечески, вы можете меня понять? Может быть… может быть… я люблю вас…
Андрей растерялся. Он покраснел, ладони стали влажными.
— Вы, кажется, собирались уезжать, Людмила? — выдавил он с трудом.
— Но вы уговаривали меня остаться…
— Извините. Я так не ради собственных интересов. Я могу…
— Что можете?
— Помочь вам с откреплением. Поговорю в райкоме.
Плечи, до сих пор гордо державшие ее красивую головку, вдруг опустились, в глазах сверкнули слезы.
— Понимаете, — продолжал Андрей, — вам… будет трудно. Я люблю Марийку. Это у нас давно. Очень давно. Было бы великим грехом и перед нею, и перед вами… Вам в самом деле лучше уехать. Скажете, что дома что-нибудь с родителями…
— Эх вы!.. — кинула презрительно Людмила и отвернулась.
— Какой уж есть, — сказал, не найдя лучших слов. — И не будем сердиться друг на друга. Слышите, Люда?
Но она вдруг закрыла лицо руками и стремглав бросилась прочь.
XXVIII
…Обоз саней и легких одноконных бричек вылетел из лесу и помчался в сторону села. «Едут!.. Едут!..» — кричали отовсюду. Со дворов на дорогу, на улицу валом повалили люди. День выдался хороший, ясный — встречать молодых шли старшие и ребятишки, а впереди всех, празднично одетые, мать и отец.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: