Яков Липкович - И нет этому конца

А утром, когда мы встали, нам ничего не оставалось, как сделать вид, что мы только что проснулись. Лица у нас были опухшие, измученные. Под глазами у обоих темнели такие круги, что мы целый день избегали попадаться вместе кому-нибудь на глаза. Так что при желании и о нас с Валюшкой досужие языки могли наговорить что угодно. Ну, мне, мужчине, это все как с гуся вода, и даже лестно. А вот о ней бы сказали, что она и такая, и сякая, и хуже ее чуть ли во всем госпитале нет. Между тем, будь она бывалой, умудренной неким опытом — это я еще тогда смекнул, — она, при наших отношениях, не притворялась бы спящей…

Может быть, и Зина такая?

Из раздумья меня вывел громкий возглас Саенкова:

— А, кореш!

У входа в землянку стоял на колене и колол щепу солдат, лицо которого мне показалось знакомым.

Он внимательно посмотрел на старшину и смущенно произнес:

— Чего-то не припомню.

— Ну как, перемотал портянки? — насмешливо напомнил старшина.

И тут мы одновременно узнали: я — солдата, он — нас. В тон старшине зенитчик спросил:

— Не заблудился? Нашел переправу?

— Да нет, все еще ищу!

Солдат хмыкнул.

— А Зина куда подевалась? — вдруг спохватился старшина.

— Не знаю, — сказал я. — Она только что была здесь!

— Рядом стояла! — продолжал удивляться Саенков. — Чисто мышонок!

— Это повариха, что ли? — спросил солдат.

— Ну!

— Она вон, в продсклад сиганула! — зенитчик показал на блиндаж позади нас.

Выходит, Зина повариха, и Саенков уже успел выведать у нее это. Что ж, такое знакомство имело свои немалые преимущества. Во всяком случае, если произойдет какая-нибудь новая петрушка с продаттестатом, с голоду не умрем. Еще с училищных времен я знал, что на солдатской кухне всегда можно разжиться котелком борща или каши. Не надо только строить из себя генерала. Все-таки это лучше, чем заглядывать в торбы санитаров. Так рассуждал я. Возможно, так рассуждал и Саенков. Я даже уверен, что так. Но его первоначальное бескорыстие не вызывало сомнений. Когда он увидел Зину и загорелся к ней интересом, он ровным счетом ничего не знал о ее профессии. Она могла быть кем угодно — и телефонисткой, и радисткой, и писарем, и зенитчицей…

Мы стояли у входа в продсклад, не решаясь войти туда. Надпись на дверях строго предупреждала: «Посторонним вход категорически воспрещен».

Изнутри доносились мужские голоса, то и дело прерываемые веселым Зининым повизгиванием.

Я незаметно поглядел на Саенкова. Вначале он делал вид, что все эти визги его мало волнуют. Но понемногу его лицо становилось растерянным и озабоченным. И под конец налилось кровью. Я почувствовал, что еще секунда-другая — и он взорвется!

Но в этот момент распахнулась дверь, и на пороге появилась Зина. Она что-то быстро дожевывала. Ее глаза подозрительно блестели.

— Так вот, мальчики, — сказала она, уводя взгляд в сторону. — Давайте решайте: хотите, можете получить сухим пайком, а хотите — мы вас поставим на котловое довольствие…

— Гоните сухим! — отрезал старшина.

— Сухим? — удивилась Зина. В ее голосе прозвучала нотка растерянности. — С чего это вдруг сухим?

— А с того… чтобы вас не утруждать.

— Ну чудак! — улыбнулась девушка. — Так мне же все равно, что для ста пяти, что для ста двадцати готовить!

— Ничего, мы сами, — продолжал упираться старшина.

— А я готовлю хорошо, — жалобно сказала она.

— Где тут получить? — шагнул вперед Саенков.

— Подождите, старшина! — остановил я его. Я уже давно не находил себе места от возмущения. Надо быть сущим остолопом, чтобы даже с обиды, даже из ревности отказаться от котлового питания! Для нас оно выгодно во всех отношениях. Иначе каждому придется часами варить себе суп и кашу. Кроме того, никто не давал ему права решать такие вопросы. Или он позабыл, кто командир взвода? Что ж, можно напомнить…

— Зиночка, что у вас сегодня на обед? — спросил я, мягко оттеснив плечом старшину.

— У нас? На первое — щи, на второе — пшенка! — радостно сообщила она.

— Вот и чудесно! Будем есть щи, будем есть пшенку! — решительно произнес я.

Я прибавил ходу. Что-то здорово изнутри подгоняло меня. Было ли это предчувствие беды или самое обыкновенное беспокойство, не знаю. Саенков же поначалу ни о каких санитарах не думал — все еще переживал Зинино непостоянство. Но когда мы вышли на опушку и не увидели у озерца ни единой души, он тоже забеспокоился:

— Неужто уже схоронили?

Не видно было санитаров и на тропинках, и на дороге, ведущих к реке.

— Быстро же управились! — с неуверенностью продолжал старшина.

Но особенно наша тревога возросла после того, как впереди показался бугорок с землянкой. Около нее никого не было, даже неизменной фигурки дежурного.

Обивая ноги тяжелыми термосами, которые нам на время дали зенитчики, мы припустили изо всех сил. Ни я, ни он уже не сомневались, что в наше отсутствие случилась какая-то беда.

И вот мы с грохотом влетели в землянку. Ни людей, ни вещей. Одни голые нары, кое-где прикрытые соломой. На полу валялись обрывки бумаги, пустые бутылки, рваные носки — следы недолгих и торопливых сборов.

Старшина присел на нары и растерянно проговорил:

— Вот так география!

Неужели разбежались? А почему бы и нет? Присягу они не принимали, добровольно пришли, добровольно и ушли. Но, подумав так, я тут же отбросил эту совершенно дикую мысль. Один, двое еще могли. Но чтобы все — и Орел, и Бут, и Дураченко… чушь собачья!

— Надо спросить у соседей! Может, кто-нибудь знает? — воскликнул я и бросился из землянки.

Первый же попавшийся мне на глаза боец — связист из соседнего блиндажа — сообщил, что моих санитаров, возвращавшихся с похорон, увидел, проезжая на «виллисе», какой-то генерал. Решив, что они слоняются без дела, он с ходу отправил их в распоряжение саперного начальника. Никаких объяснений он слушать не стал. Приказал, чтоб бегом выполняли его распоряжение!

Это была катастрофа. Еще бы, в считанные минуты лишиться целого отделения, поставить под угрозу срыва медицинское обслуживание всего левого берега! Можно представить, какая будет реакция начсанарма и капитана Борисова! А подполковник Балакин? Вот уж позлорадствует, старая колючка! И упрекнет их обоих за то, что назначили на должность командира санвзвода сопливого мальчишку. И будет прав. Действительно, мне доверили такое дело, а я уже на третий день растерял половину санитаров. А может быть, и всех? Я ведь не знал, что делалось на правом берегу у Сперанского. Надо, надо что-то предпринять! Первым делом срочно найти того генерала. Спокойно, не спеша, рассудительно объяснить ему. В конце концов, он должен понять, что никто не разрешит ему оставить переправу без санитаров. Тем более что взвод создан по указанию командующего армией. Я так и скажу: по указанию командующего армией! Хотя, откровенно говоря, я не имел ни малейшего представления, что за инстанция — не начсанарм, а еще выше — решила наша судьбу. Во всяком случае, был же чей-то приказ!