Борис Пильняк - Том 5. О'кэй. Камни и корни
- Название:Том 5. О'кэй. Камни и корни
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Терра - Книжный клуб
- Год:2003
- Город:Москва
- ISBN:5-275-00727-2, 5-275-00851-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Пильняк - Том 5. О'кэй. Камни и корни краткое содержание
В пятый том Собрания сочинений вошли романы «О'кэй. Американский роман», «Камни и корни» и рассказы.
http://ruslit.traumlibrary.net
Том 5. О'кэй. Камни и корни - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Это уже не американская тема, – иль американская?! – но если вернуться к американскому молоку, то молоко попало в рот желателя попить молока прямо из коровьего вымени.
Все это – и молоко, и свиньи, и радиопринадлежности, – все это для тех, кто залез за заборы доллара.
Ах, доллар! – ох, американский индивидуализм! – эх, эти миллионы, которых поддувают в Кони-Айленде! – ну, Нью-Йорк! –
Впрочем, Нью-Йорк фактически на один этаж ниже, чем это указано цифрами: ни в одном нью-йоркском доме нет тринадцатого этажа, нет тринадцатой квартиры, нет тринадцатой комнаты. С крыш полунебоскребов я видел небоскреб Вулворта, пятый нью-йоркский по вышине, – того самого Вулворта, который по всей стране раскинул десяти- и двадцатицентовые магазины. В этих магазинах любая вещь стоит десять или двадцать центов, – стандарт американского индивидуализма. Десять центов ложка, записная книжка, носовой платок, чулок, ручка, чашка, стакан, зубная щетка и прочая, прочая, прочая. И: механический гадальный аппарат – десять центов! – который предсказывает будущее, построенный наподобие перронных автоматов. Этакие ж автоматы торгуют папиросами, спичками, почтовыми марками, шоколадом, мятными конфетами, чу-инг-гомом (сколько его, этого чуинг-гома, сиречь жевательной резинки, пережевывают американцы, в подземельях сабвеев и на заводах некурящего Форда!), и прочая, прочая, прочая порядка американского индивидуализма. Механический же гадательный предсказатель будущего, подпертый отсутствием тринадцатых этажей, повторил мне мою американскую подружку, полузнаменитую актрису, которая каждые две недели ходила завтракать в цыганский ресторан на Пятую авеню, где в плату ланча включалось цыганское гаданье о будущем!.. –
И все это, механическое и цыганское гаданье, отсутствие тринадцатых этажей, все это упирается в:
– больше ешьте! больше пейте! больше! больше! больше! слепните от реклам! задыхайтесь бензином! глохните ревом города! давитесь автомобилями и радио! –
Когда можно лирически рассуждать, что город вместе с людьми сошел с ума, стал на дыбы, чтобы улезть в никуда и в нечеловечность, спутав всяческие перспективы.
И все у американцев – спорт. При этом понятия – спорт, рекорд, о'кэй – понятия равнозначащие. Костюмы у американцев – спорт (и рекорд, и о'кэй!).
Автомобили у американцев – о'кэй, спорт. На каждом пустыре в Нью-Йорке, и во всей Америке – гольф-площадки, размером в пинг-понг, – спорт, равно как и бокс, и теннис, и футбол, о'кэй, рекорды. В Чикаго, на крыше небоскреба, на мачте провисел человек целый месяц, на мачте пил, ел, спал, жил, – спорт, рекорд. В Чикаго же, в некоем дансинге, со дня открытия его, две тысячи часов непрерывно танцевали – спорт, рекорд (и публисити, конечно), о'кэй. Два паренька оттащили от своего дома автомобиль на десять шагов, без бензина, и проехали на нем, не купив ни капли бензина, выпрашивая у встречных по литрику, две тысячи миль, – спорт, рекорд, писали в газетах. Линдберг сел на аэроплан, никому не сказавшись, и перелетел через океан, – спорт. Его, Линдберга, коллега, позавидовав Линдбергу, влез в аэроплан и мотался на нем три недели над Нью-Йорком, пил там, ел, и ему туда с лету переливали бензин и масло, – спорт и рекорд, даже мировой, – о'кэй, газеты с ума сходили. Обувь – спорт. Поддуваться на Кони-Айленде – спорт. Замечательно спортивная страна! – все – спорт, даже бандитизм.
И – очень много национальных флагов! – в Калифорнии, в Нью-Йорке, в Санта-Фе, в Нью-Орлеане, в Буффало, – на поездах, на пароходах, на улицах, в ресторанах, на оберточной бумаге, на стеклах магазинов, в клубах, посреди полей, на вышках гор, – флаги, флаги и флаги! – флаги бессменно, точно сплошной табельный день скачущего штандарта и стандарта. Флаги даже на кладбищах!
Так много национальных флагов, что начинает заползать раздумье: не национальными ли флагами заменена нация? – Ведь можно построить парадокс и утверждать, что в Америке нет американцев. Следовало б коренными американцами считать индейцев, – но они – иль вырезаны саксами, иль ассимилированы испанцами, и: индейцы, проживающие в USA, в американских гражданах – не состоят! – американские индейцы даже не граждане американской республики Соединенных Штатов! Англичане – родоначальники Америки, – но Англию в Америке наибольше не любят, со дней войны за освобождение. Приезжает в Париж, в Москву этакий человек, за пять метров видно – американец, человек неловкий, смущающийся и от смущения чуть-чуть угловатый, человек добродушный и пахнет, кроме французских духов, долларами, – так вот разговоритесь с ним, – не Котофсон ли он?! Город Нью-Орлеан – легкий французский город, его улицы названы генералами французской революции, и на этих улицах французская речь. Итальянцев в Нью-Йорке больше, чем в Риме, и самая большая итальянская газета в мире выходит не в Риме, но в Нью-Йорке. Штат Нью-Мексико своим названием говорит, что это штат мексиканский, в этом штате живут католики, мексиканцы и индейцы, и там говорят по-испански. Писатель Теодор Драйзер – американский классик – говаривал мне, что себя он считает немцем. В самые первые мои американские дни был я несколько часов сыном святого Патрика. Есть у ирландцев такой просветитель, коего ирландцы считаются детьми. В этот день по Пятой авеню ирландская мелкая буржуазия ходила с флагами и песнями, а вечером буржуазия крупная – Патриковы дети, капиталисты, адвокаты, инженеры, ксендзы, судьи, прокуроры, – обедали. Оказался случайно и я на конце этого обеда. Один миллионер, забыл фамилию, тряс меня за плечи, одновременно за плечи мои держась, силился и никак не мог собрать свои зрачки на моих очках и говорил:
– Ты Пильняк, мне говорили, – у тебя – голова!.. У тебя голова, а у меня миллионы, – давай вместе!
Двоегражданство ж американцев имеет ряд последствий. В Нью-Йорке и во всей Америке вы найдете рестораны французские, испанские, китайские, японские, английские, немецкие, итальянские, польские, русские, – но американского ресторана там не найдешь. За американским рестораном надо ехать в Токио, в Шанхай, в Париж (к Ритцу), в Лондон (к Ритцу) и в прочие ритцевые столицы, и даже в безвкусицу московского Гранд-отеля, бывшей Большой Московской. Разве лишь кафетерии, механическая вежливость, – есть американское изобретение, – но грейпфрут американцы едят по-английски. Американцы придумали мороженое «эскимо-пай». Но нью-йоркцы решают перед обедом о том-де, что следует сегодня поесть французской спаржи, а завтра протравить себя испанскими специями и текилой, мексиканской водкой, делаемой не то из кактусового, не то из агавового сока, самой жестокой в мире. Двоегражданство помогает, конечно, американскому ницшеанству. На фордовских заводах ставят рядом разнонациональных рабочих, чтобы меньше разговаривали один с другим. Наплевать мне на итальянца, раз я ирландец! – Американское двоегражданство надо помнить всегда, когда речь идет о быте, – и ни в коей мере не стоит отдавать предпочтение англичанам. Американская национальность возникает тогда, когда речь заходит о долларе, ибо – американский флаг!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: