Иван Шевцов - Лесные дали
- Название:Лесные дали
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советская Россия
- Год:1986
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Иван Шевцов - Лесные дали краткое содержание
Иван Михайлович Шевцов участник Великой Отечественной войны, полковник в отставке, автор 20 книг, среди которых получившие известность произведения "Тля","Бородинское поле", "Семя грядущего", "Среди долины ровныя" и др.
Роман "Лесные дали", посвященный вопросам охраны природы, поднимает острые экологические проблемы, воспевает рачительное, бережное отношение людей к дарам земли. Роман отличают острота и актуальность социальных конфликтов, внимание к духовному миру нашего современника.
Лесные дали - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Дочь пришла из института раньше обычного, в два часа. Надежда Антоновна обрадовалась: не придется второй раз обед разогревать. В руках Катя держала письмо, только что извлеченное из почтового ящика.
- Отцу? - спросила Надежда Антоновна. К читательским письмам здесь привыкли: они шли почти ежедневно. Катя кивнула и прокричала:
- Тебе, папа.
Почерк был Цымбалову незнаком, но обратный адрес на конверте и фамилия "Рожнов А. В." насторожили, и настороженность эта быстро превратилась в волнение, тревогу, предчувствие беды. Он взял письмо и пошел в кабинет, удивляясь своему волнению. Руки его дрожали.
Да, слепое предчувствие не обмануло.
Старый лесник сообщал о тяжелом ранении Ярослава. Цымбалов читал письмо стоя. Неровные строки расплывались, точно в тумане, и входили в сознание лишь отдельными фразами: "Стреляли, изверги… Они молодой кедр загубили…" Предполагают, что это "приезжие, те, что иконы в селе скупали".
Цымбалов сел в кресло и снова перечитал письмо. Перед глазами стояли слова: "…изверги… иконы в селе скупали…"
Вошла дочь, позвала обедать. Он смотрел на нее рассеянным, отрешенным взглядом, держа в руке письмо. Казалось, он не понимает, чего от него хотят. Катя обратила внимание на его странный взгляд, спросила:
- Интересное письмо?
Он позволял дочери и жене просматривать письма читателей, адресованные ему.
- Страшное, Катюша… В человека стреляли, в лесника. Понимаешь, Катюша?
Он встал, отдал дочери письмо и пошел в кухню: там они обедали.
Ел без аппетита. Надежда Антоновна охала, возмущалась:
- Да что ж это за люди - убить человека ни за что ни про что.
- А их найдут? - спрашивала Катя.
- Непременно. Должны найти, - уверенно отвечал Николай Мартынович. - Борис Васильевич говорит, что нераскрытых преступлений сейчас бывает ничтожно мало. Рано или поздно - уголовный розыск находит преступника.
Борис Васильевич Николаев - генерал милиции, давнишний товарищ и поклонник таланта Цымбалова, работал в Министерстве внутренних дел.
Цымбалов съел полтарелки грибного супа, запил кружкой ядреного хлебного кваса, который постоянно делала Надежда Антоновна. От второго блюда отказался, но из-за стола не выходил, пока не закончат обед жена и дочь. Мысли его витали по лесным полянам где-то там, откуда только что пришла печальная весть.
Думы о трагедии у Белого пруда наседали, окружая его плотным кольцом, надсадные, как бессонница, от них нельзя было отмахнуться, и Цымбалов питал единственную надежду - избавиться бегством, которое позволит ему отвлечь себя, чем-нибудь иным занять мозг. Он стоял у окна спиной к дочери, окно выходило в тихий переулок, в котором помещалась старинная, недавно реставрированная как архитектурный памятник церквушка. Цымбалов любовался изяществом строгих линий и пытался представить себе зодчего и мастеров-каменщиков того далекого времени. Серебристая луковица купола, увенчанная крестом, купалась в небесной синеве, сверкая на солнце. Купола напомнили ему другие церквушки, тоже недавно реставрированные, - у гостиницы "Россия". Тогда он неожиданно предложил дочери, не оборачиваясь от окна:
- Катя, сегодня суббота, верно? У тебя какие планы на ближайшие два-три часа?
- А что, папа? Ты собираешься что-нибудь предложить?..
- Погода сегодня дивная. Напоминает бабье лето.
- Да, на улице хорошо: скорей золотая осень, чем бабье лето. Ну и что?
Цымбалов повернулся лицом к дочери, посмотрел на нее ласково и тепло, ответил:
- Было бы неплохо, если б ты села за баранку и показала отцу своему Москву. Я давно об этом мечтаю.
- И маму возьмем?
- На этот раз нет: хочу побыть один. Совершенно один. Ты не в счет, ты извозчик.
Через полчаса они уже были возле гостиницы "Россия". Цымбалов попросил дочь ожидать его у подъезда гостиницы, а сам пошел пешочком вокруг огромнейшего здания, легкого и светлого, несмотря на многоэтажность.
Стоял один из тех последних дней осени, когда небо, сквозное и прозрачное, излучает на землю легкость и покой, когда лучи солнца не столько греют, сколько ласкают, когда воздух неподвижен и чист и в нем бродят особые, присущие только осени запахи увядания; когда деревья, исключая разве зеленые еще тополя, принарядясь в яркий багрянец, затаились в торжественном ожидании, чтобы в последний раз блеснуть перед тем, как золотая вьюга разметет их праздничный убор.
Хороша Москва в такие дни, великолепна. Цымбалов любил столицу именно в пору золотой осени. Стоя у гранитного парапета набережной Москвы-реки, он любовался величавостью Кремля и звонкой строгостью и радушием гостиницы "Россия", так легко и быстро вписавшейся в общий ансамбль центра столицы. Охватившие ее полукольцом древние церквушки, подновленные, чистенькие, сверкая золотом маковок, казались Цымбалову то сторожевыми заставами, напоминающими башни Кремля, то гостями из древней Руси, пришедшими навестить своих далеких потомков. Как хорошо, что их не сломали, сохранили как реликвии прошлого. Само название гостиницы - "Россия" - требовало свидетелей минувших времен. Здесь, как нигде более, царствовала гармония единства старины и современности, преемственность традиций. И золотистые березки на изумрудной мураве косогора между церквушкой и парадным входом в гостиницу таили в себе глубокий смысл как символ России
Старое, захламленное Зарядье превратилось в прекрасный уголок Москвы - всегда многолюдный и светлый, и центр столицы с Кремлем и Красной площадью приобрел своеобразную архитектурную завершенность. Цымбалов вспомнил: сколько было споров по поводу застройки Зарядья - высказывались всевозможные опасения, что новое здание гостиницы нарушит кремлевский ансамбль, испортит вид. К счастью, этого не случилось: у зодчих "России" хватило такта, вкуса и умения, чего Цымбалов не мог сказать о тех, кто соорудил стеклянную коробку по другую сторону Кремля, - гостиницу "Интурист".
Ненадолго отошедшие думы о Ярославе Серегине снова возвращались, неожиданно врываясь в плавный поток спокойно-созерцательных размышлений. "А ведь он пограничник - смелый, мужественный юноша. Кто же все-таки поднял на него руку? Как это все произошло?" Теперь ему вспомнились строки письма Рожнова, на которые час тому назад не обратил внимания: "А по ночам стало болеть сердце. Боюсь один оставаться дома. Умрешь - и никто знать не будет". А ведь прежде старик никогда не жаловался на сердце: ноги его беспокоили, а сердце не подводило. Значит, выстрел в Ярослава так на него подействовал.
Он повернулся лицом к реке. Вдали в зеркале воды отражалась громада высотного дома на Котельнической набережной. Между ним и гостиницей сверкало всегда нарядное старинное здание Военной академии имени Дзержинского. "Когда-нибудь, - с убежденностью подумал Николай Мартынович, - вдоль гранитной набережной из конца в конец, от Андроникова монастыря и до Донского, по обе стороны Москвы-реки вырастут величественные здания, такие, как гостиница "Россия".
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: