Иван Лепин - Стефан и Долбиков
- Название:Стефан и Долбиков
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Пермское книжное издательство
- Год:1989
- Город:Пермь
- ISBN:5-7625-0107-8
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Иван Лепин - Стефан и Долбиков краткое содержание
Повести Ивана Лепина о любви, о непростых человеческих отношениях. Автор решает нравственные проблемы, поверяя своих героев высокими категориями добра, мужества, честности, благородства.
Стефан и Долбиков - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Но чаще всего он подправлял погреба. Подгнили они за войну у многих, осыпались. Погреб же в крестьянском хозяйстве — не последнее дело. И картошка там хранилась, и бураки, и соленые огурцы да капуста, и моченые яблоки — зимняя еда.
Рассчитывались с ним по совести — кто чем мог: ведром картошки, пятком яиц, бидоном молока.
За мелкую работу и с бедных семей Стефан платы не брал.
Живя таким образом у Ульяны, он с удовлетворением сознавал, что не ест дармовой хлеб, не сидит на чужой шее. Наоборот, с его приходом в семье председательши ощутился какой-то достаток, обозначился порядок в хозяйстве. А ведь прошло всего три недели, как он вернулся.
Понял Стефан: жить можно, если не лениться.
Правда, иногда бывает стыдновато перед теми же деревенскими бабами. Помогает он им чем может, а в глаза посмотреть не осмелится. Кажется, что в тех глазах, в невеселых взглядах — и осуждение, и зависть. Как же так: их мужья воюют, некоторые вообще сложили голову, а здоровый мужик Стефан Бездетный преспокойненько живет себе у вдовой женщины, вдали от войны и смертей. Что, безглазых не берут туда? А где он глаз потерял? В заключении. Может, специально туда попал, специально сделал себе порчу.
Было это не так, по своей дурости угодил Стефан в тюрьму, по случайности глаз потерял, да только кое-кто, поди, иначе думает. Но не пойдешь ведь перед каждым оправдываться, каждому доказывать, что не трус ты никакой, что сам не раз просился на фронт. И ему, может, сейчас, в тылу, среди женщин и стариков, в сто раз тяжелее, чем если б был он на фронте. Вот и ищет успокоения в работе.
Одно смущает Стефана: эти самые женщины, старики да и многие подростки в колхозе с утра до ночи пропадают, но за свои трудодни ничего не получают. А он, Стефан, редко приходит домой с пустыми руками.
Можно жить, если б душа не болела…
Сидел Стефан на завалинке в минуту вечернего отдыха, думал.
Сновали у хаты ласточки, свистел возле скворечника в саду скворец. Пахло распускавшейся листвой. Хорошо в природе, просыпается все вокруг, радуется долгожданному теплу.
Только человек, это разумное существо, вечно чем-то недоволен.
Вышла на крыльцо Ульяна — цедить козье молоко.
Стефан посмотрел в ее сторону.
— Уль, — обратился он к ней, — что про меня в деревне говорят?
Ульяна перелила молоко из кастрюльки в махотку и накрыла ее марлей. Подошла к Стефану, села рядом.
— А что, Стёж, про тебя говорить? Благодарят за помощь, услуги. Удивляются, что не пьешь — как переродился.
— И все?
— Все.
— А не попрекают, что я в колхозе не работаю?
Ульяна опустила взгляд. Вздохнула.
— Был однажды такой разговор, на бригаде. Нюська Рюмшина его затеяла. Да на нее бабы так зашикали, что она враз замолкла. Мол, Стефана о чем ни попросишь, никогда не откажет, вся мужицкая работа в Ивановке на его плечи легла. А я, Стёж, хочешь обижайся, хочешь нет, согласна с Нюськой. Живешь в колхозе, а как единоличник. Да и у кого живешь? У председательши. Выходит, с моего благословения… И стыдно мне, Стёж, по совести сказать, перед бабами, хоть они и за тебя.
— Я, Уль, почему и затеял этот разговор. Мне и самому стыдно. Так что с завтрева считай меня колхозником. — Усмехнулся. — Готовь должность.
— Спасибо, Стёж, что не осерчал на мои слова. А должность тебе такая: за старшего, куда пошлют. Завтра надо подковать лошадь, Волну, — расковалась. Сможешь? Потом проверить бороны — все ли исправны. И — чтоб не забыла — вставишь быку в ноздри кольцо — колоться, вражина, начал. Коровник надо подправить — обещают вернуть нам часть эвакуированного скота…
Ульяна говорила, загибая на руках пальцы, Стефан слушал. И было у них на душе сейчас легко и радостно, как, может, у щебетавших ласточек или у веселого скворца.
12
Сразу после майских праздников газеты сообщили о третьем Государственном военном займе. Для проведения разъяснительной работы в колхоз «Хлебороб» деревни Ивановка был направлен начальник станции Клинцы Долбиков. «Направлен», — это официально. На самом же деле Долбикову никуда направляться не нужно было: он с рождения жил в Ивановке, знал всех и вся, и о нем все и всё знали. Потому в райкоме решили: Долбикову работать будет легко, и общественная нагрузка никак не отразится на его служебных делах.
Вместе с уполномоченной райфинотдела Зотовой и председателем сельсовета Ховалкиной Долбикову предстояло участвовать в важной государственной кампании.
Инструктивное указание было таково: помнить, что заем — сугубо добровольное дело; размер займа должен исходить от доходов семьи; напоминать лозунг займа — внести в фонд Красной Армии трех-четырехнедельный заработок.
Долбиков со своими спутницами обходили дворы в предвечернее время, когда люди уже вернулись с колхозной работы и занимались своим хозяйством.
Начали с того конца деревни, где проживал Долбиков. Крайняя хата — Заугольниковых. Трое сирот: старшей сестре Шуре семнадцать лет, братьям-близнецам — по двенадцать.
Зашли. Поздоровались. Братья сидели за голым столом и жадно ели пареные бураки — только что вернулись из школы. Шура чинила мальчишечью рубашку. Она скомандовала братьям уйти со своими бураками за перегородку.
— Как, Шура, живете? — усаживаясь на широкую длинную лавку, участливо спросил Долбиков.
— Хорошо живем, — не задумываясь, ответила Шура, — Вот пенсию за отца нынче получили.
— Сколько?
— Семьдесят два рубля.
— О-о, нормально.
— Кстати, — вступила в разговор Зотова, — в, этом месяце районо выделяет одежду и обувь осиротевшим детям.
— Нам, может, помощи и не надо, — сказала на это Шура. — Может, есть более нуждающиеся?
Долбиков достал из кармана пиджака засаленную записную книжку. Спросил:
— Ты знаешь, Шура, зачем мы пришли?
— Знаю. Уговаривать, чтоб ребят в детдом отдала. Не уговаривайте: не отдам. Выращу одна, я ведь вполне взрослая. У меня, знаете, сколько трудодней уже? Шестьдесят семь! Это за зиму и весну, когда работы особой нету. А за лето еще поднажму. Так что прокормлю ребят, не беспокойтесь.
Зотова переглянулась с председателем сельсовета Ховалкиной, обе почувствовали неловкость. Ховалкина, сидевшая рядом с Долбиковым, шепнула ему в ухо:
— Давайте уйдем… Сироты все-таки…
— С твоей мягкостью нам план не выполнить, — ответил Долбиков и снова обратился к Шуре: — Ты слышала о новой займе?
— Слышала, как не слышать.
— Вот мы пришли подписывать.
— Тьфу, а я струсила: думала — уговаривать насчет ребят. Сколько с нас нужно?
— Дело добровольное, — сказала Зотова.
— Ориентируем на пятьсот рублей, — постучал по столу пальцами начальник станции.
— Товарищ Долбиков! — возмутилась Ховалкина.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: