Юрий Авдеенко - Дикий хмель
- Название:Дикий хмель
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Московский рабочий
- Год:1974
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Юрий Авдеенко - Дикий хмель краткое содержание
Действие нового романа Юрия Авдеенко происходит в наши дни в Москве. В центре повествования — образ молодой работницы обувной фабрики Натальи Мироновой. Автору удалось создать лирическое, отмеченное доброй улыбкой произведение о судьбах молодых рабочих, о взаимоотношениях в трудовом коллективе, о радостях и сложностях в молодой семье.
Дикий хмель - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— По-быстрому домой надо, — сказал Гриша, распахнув дверь класса настежь, словно ворот рубашки.
Директор стоял рядом с Гришей, строгий и бледный. Тихо сказал:
— Собери портфель, Наташа. Я разрешаю тебе уйти домой.
Я поняла: что-то случилось. Серьезное. Выходящее за рамки повседневной жизни. Может, сгорел дом, или нас обокрали, или вернулся отец. Может, его не убили, а только ранили. Он долгие годы лежал в госпитале. Теперь вернулся... Мысль о смерти матери не пришла мне в голову. Ведь ей исполнилось только тридцать семь лет. И она никогда не жаловалась на здоровье.
Вика Белых — моя школьная подруга, сидевшая со мной на одной парте, — девчонка умненькая-умненькая, сразу почувствовала недоброе, и глаза ее, кажется никогда раньше не знавшие грусти, вдруг замерли печально, а косички растопырились настороженно, как колючки ежа. Она собрала мой пенал, сунула в портфель. Шепнула:
— Я приду.
Был конец октября. Было солнце и мелкий снег. Но снежинки не падали плавно — кружились под ветром, пританцовывая невпопад. Напротив нашего дома, возле столовой, курили мужчины. Маленькая девочка в яркой красной шапке тащила за веревочку санки. Вызывающе хлопали входные двери. Пахло жареной рыбой и луком.
Соседка по лестничной площадке тучная Полина Исааковна вытирала заплаканные глаза. От нее я, кажется, впервые в жизни услышала страшное слово «инфаркт».
— Она умерла в «Скорой помощи» по дороге в больницу, — говорила Полина Исааковна. — Я предупреждала этого врача, молодого идиота, что с инфарктом больного нельзя двигать. Но они, молодежь, все знают лучше. Вот к чему это приводит. Сироты остаются без куска хлеба...
Она говорила еще что-то, но слух уже отказал мне, и руки и ноги тоже. Я была неподвижна, точно нарисованная. Слезы не текли по моим щекам. Я не чувствовала в ту минуту ни страха, ни боли. Только жгучую пустоту и растерянность. Страшный смысл утраты был где-то на полпути к моему сознанию.
Рассказывают, что закричала я минут через десять. Пришла в комнату. Положила портфель на стол. И закричала в голос... Громко, жутко...
Вика Белых застала меня у стола, на стуле. Я сидела, закрыв ладонью лицо, тихо всхлипывала. Портфель мой валялся на полу, шапка из черного зайца на кровати.
— Наташка... — произнесла Вика с отчаяньем. Она уже все знала от соседей.. И мы заплакали вместе...
Потом я увидела Полину Исааковну. Она стояла передо мной. И вода капала на выцветший дерматин стола из стакана, который она держала в руке.
— Выпей, детка. Выпей, — сказала она. И добавила: — Слезами горю не поможешь.
Вика больше не плакала. Но глаза ее еще были красными. На щеках следы слез.
— Это верно, ты выпей, — поддержала она Полину Исааковну. Взяла стакан и почему-то выпила сама. Весь, до дна.
Полина Исааковна ушла со стаканом. Наверное, за водой. Вика сказала:
— Пойдем к нам.
— Нет, — похоже, что я ответила очень твердо, потому что Вика не стала меня уговаривать. Посоветовала тихо:
— Сними пальто.
И сразу в комнате стало нестерпимо тепло и душно, будто не два слова произнесла Вика, а вывалила жар из печи.
Не помню, расстегнула ли я пуговицы или они были расстегнуты раньше, но я сняла пальто рывком. И мне действительно стало легче. И я вздохнула глубоко.
Вика ходила осторожно, словно ступала по скользкому, подобрала портфель и пальто, положила на кровать. Потом вытерла варежкой свое лицо, на котором веснушки не исчезали даже в зиму, спросила каким-то помудревшим голосом:
— У тебя есть дяди, тети?
— Нет.
— Совсем нет?
— Совсем... И мама и папа были детдомовскими.
— Знаешь... — с решительной радостью произнесла она, — в таком случае ты будешь жить у нас.
Я покачала головой. Но Вика не хотела этого видеть. Ее переполняло желание что-то сделать для меня, как-то облегчить мое горе. Но я еще не думала о том, как стану жить дальше. И слова Вики проходили мимо меня, лишь чуть коснувшись, будто я шла в толпе и люди иногда задевали меня локтями.
— У меня такой папка... И мамка. Они... Они ничего не скажут... Я говорю совсем не то, — волновалась Вика. — Они будут рады. Ты моя подруга, самая лучшая.
Вошла Полина Исааковна со стаканом компота.
— Выпей, детка.
Компот был сладкий. Пить его не хотелось. Одолела треть стакана. И не забыла сказать спасибо. Наверно, автоматически.
Вика поцеловала меня. Она любила целоваться по всякому поводу. Сказала:
— Я только отнесу домой портфель и вернусь сразу. Хорошо?
— Хорошо, — покорно согласилась я, хотя мне было все равно: сразу вернется Вика или нет.
— Наташка, — сказала Вика, — я люблю тебя.
— Я тебя тоже...
Вика заплакала опять. Полина Исааковна посмотрела на нее сурово. Взяла под локоть и вывела из комнаты.
Сама вскоре возвратилась. Принесла на листочке бумаги маленькую белую таблетку:
— Прими. И полежи.
Так и сделала. Легла на кровать не раздеваясь, лишь скинув ботинки. Накрылась пальто.
Слышала, как стучит сердце. Первый раз слышала.
...Проснулась в комнате, заполненной густыми настороженными сумерками. На улице уже горели фонари, потому желтое отражение окна висело на противоположной стене, как картина.
Ситцевая занавеска, отделявшая проход в комнату Гриши, чуть-чуть светилась, похоже, что дверь там была приоткрыта. Но голоса доносились из кухни. Негромкие. Словно те, кто разговаривал, боялись кого-то разбудить.
Не сразу вспомнила случившееся. Увидела, лежу под пальто. И что-то тяжелое навалилось на грудь, проникло внутрь и осталось надолго...
Встала. В чулках, не надевая тапок, вышла на кухню. Там разговаривали сосед Гриша, Вика и двое мальчишек из нашего класса: Митя Котиков и Юра Глушков. Я знала, Митя дружил с Викой, а Юра был его другом.
Когда я вошла, все умолкли. Глядели на меня с испугом, будто сегодня в полдень умерла я сама, а не моя мать. Заботливый сосед Гриша потер нос и сказал как можно душевнее:
— Ты не волнуйся. Гроб я уже заказал.
Вика заплакала. Ребята посмотрели на Гришу неодобрительно. Гриша смутился. Полез в карман за папиросами. Предложил закурить ребятам. Ребята не отказались.
— Дай мне, — сказала я Грише.
— Еще чего! — вздрогнул Гриша. И нехорошо сморщился. — Брось дурить.
— Ерунда это, — уж с очень взрослой, отработанной уверенностью сказал Митя Котиков, которого в классе все ласково называли «толстенький». — Теперь курят и женщины и мужчины. Я точно знаю, в нашей школе девчонки курят.
— Не трепи, — возразила Вика, всхлипывая. — Если курят одна, две, зачем же говорить о всех?
— Дело не в количестве, а в самом факте. Факт же — сомнения у дискутирующих сторон не вызывает.
Отец у Мити Котикова был адвокат. Митя тоже мог заговорить кого угодно.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: