Влас Иванов-Паймен - Мост

— Еще давече хотел спросить: кто, ты сказал? О таких врагах — казарах до сей поры не слыхивал, — перебил сказочника Палли.

— Что не слышал — услышишь, что не видел — увидишь. Так Чапай называет уральских казаков. Тех, которые против Советской власти, — пояснил сказочник. — Чапай во главе отряда выступает против белых казар, — продолжал он рассказ. — Не сдается никаким есаулам-атаманам, ахвицерам-енералам. И прогнал врага Чапай-батыр за Урал-реку. И гремит слава Чапая-батыра далекодалеко, по селам и степям, через реки и леса, донесясь до нашего слуха. А тут нагрянули белочехи, поднялись повторно казары. Но наш Чапай не сидел зеваючи, поясок распускаючи. Созывает вместе всех партизан из уезда: «Мы ходили в походы, сражались отрядом. Теперь же сплотимся теснее, станем Красной Армией, соберем новые силы под ее знаменами». И красные герои с криками «ура!» избирают Чапая-батыра командиром. Против войска белых казар Советская власть выставляет свои полки — Четвертую армию, велит Чапай-батыру подчиняться ее командиру. В штабе Красной Армии немало прежних ахвицеров-енералов. И конечно, среди них есть нетвердые люди. И командующий Четвертой армией — бывший енерал — по мундиру был красным, в душе — белым. Чапай-батыр не уважал этого енерала, но и ссориться с ним нельзя было. Советская власть енералу доверила командовать армией… Чапай-батыр повел людей вперед, потеснил казаров, сильно их потрепал… Подлый енерал невзлюбил Чапая. «Пусть уходит мужицкий енерал и пусть там погибнет, я не стану ему помогать». А сам притворился больным, отвернулся от дела. Его люди топтались на месте. И не только бригада Чапая, вся Четвертая армия попала между белочехами и казарами. Енерал тот не то чтобы Чапая спасти, а и сам был бессилен спастись. Чапай-батыр перестал подчиняться енералу и сам стал командовать Четвертой армией, от гибели армию спас, прорвал вражье кольцо и вывел полки на свободу. Енерал пытался очернить Чапая, вся армия была на стороне народного героя и не дала его оклеветать. Чапай-батыр стал еще пуще ненавидеть ахвицеров-енералов, что засели в штабах. Они же, услышав имя Чапая, прямо болеть начинали — чихать, и сморкаться, и кашлять.

О славных делах Чапаева Микки сказывал, нетвердо зная суть дела.

Василий Иванович Чапаев в это время, выйдя в третий поход против уральских казаков, наводил страх на «казар», не сдавался даже во много раз превосходящим силам врага. Он не только сдерживал врага, но теснил и гнал… Потом сам вновь сталкивался с опасностью. Он назначен командиром дивизии: большое дело возложила на него революция!..

Командование Красной Армии приказало Четвертой армии захватить Самару. Одновременно Первая армия, продвигаясь по правому берегу Волги, должна была атаковать Сызрань. Разгромив Сызранский плацдарм и форсируя Волгу, все армии Восточного фронта Красной Армии должны были соединиться.

Чапаев выбил противника из Николаевска. Временно приняв командование Первой дивизией, разгромил врага, напавшего от Самары на Балаково. Четвертая армия, прорвав фронт между Самарой и Сызранью и выйдя на железнодорожный путь, начала движение на Самару и с юга и с запада. Однако нельзя было оставлять без внимания Уральский фронт.

Против уральских казаков решили выставить только что созданную Николаевскую дивизию, еще не обстрелянную. Командиром новой дивизии назначили Чапаева. И Чапаев, поневоле оставив свои закаленные в сражениях полки, принял не побывавшую еще в огне дивизию, повел ее против хитрого и сильного противника. II как бы трудно ни приходилось, сколько бы раз ни случалось попадать во вражеское кольцо и выходить с большой потерей крови, пути назад не было. Сегодня наконец-то удалось перевести дыхание. Ночью Чапаев, прорвав окружение белых, вышел из-под непосредственной опасности, вырвался вперед. Однако противники не теряли друг друга из глаз. Белые оставались совсем рядом — в хуторе Чилижном. Постреливает враг, не дает передышки чапаевцам, а пойти в атаку с ходу не решается. И у Чапаева не хватает сил, чтобы прогнать врага.

…Сам Чапаев час-другой подремал в штабе. Проснулся к рассвету, заглянул в соседнюю комнату. Товарищи спали. Только начальник штаба, видимо, проверял посты — отлучился. Откуда-то вроде послышался шумок. Несколько мгновений Чапаев вслушивался. Опасности, должно быть, нет, скорее всего, подоспели отставшие.

…Деревни, станицы, реки… Много их попадалось по пути… Выбиваешь врага из села, поневоле и название, и все, что вокруг, откладывается в памяти. Переходишь реку — по мосту, вплавь или вброд, — и эту реку никогда не забудешь. А в некоторых городках бывать приходилось по несколько раз — то враг отступит под напором, то вновь, набрав силы, захватит. Реку форсируешь — то назад приходится подаваться, то — снова бросок вперед! Конца сражениям не видно.

У врага — вокруг свои, он не в походе, как мы, а дома, бросает в бой все новые и новые силы.

Со стороны Самары подмоги ждать не приходится. Самые надежные полки, командиров пришлось оставить там. Л новая дивизия, одна дивизия — не армия, должна удерживать весь Уральский фронт. Отступать нельзя. Отступить — может оголиться весь Восточный фронт. В нас верит Ленин. Нет! Чапаев не отступает!

Эх, маловато героев-командиров! Товарищи, отважные и храбрые командиры, одни погибли в боях, другие сражаются под Самарой… Пусть будут новые полки, командиры найдутся, Чапаев научит их воевать. Он сам разве учился? Нет. Кутяков не то чтоб учиться, войны настоящей не видел. Батрацкую школу прошел… А вот ведь прекрасно воюет…

— Василий Иванович, хорошая весть! — прервал раздумья Чапаева начальник штаба. — Прибыло пополнение. Партизаны. Около тысячи человек. Все вооружены. Сильный отряд. И командир есть, и комиссар.

— Кто они, откуда? — обрадованно спросил Чапаев.

— Как вам сказать? Крестьяне. Называют себя партизанами. Русские, чуваши, мордвины, татары. Вышли из соседнего уезда и шли — искали тебя. Уездный ревком по указанию товарища Куйбышева направил их сюда. Вначале в отряде насчитывалось пятьсот, другие прибились дорогой. Несколько сот верховых…

— Будет новый батальон и новый эскадрон, — задумчиво произнес Чапаев, — А позже преобразуем в отдельный полк. Командир, говоришь, есть? Не из офицеров? — обеспокоился он.

— Прапорщик. Учился вместе с мичманом Павловым, громившим Дутова.

— Если прибыли с командиром, оружием, меня пусть встречают в строю, — приказал Чапаев, — Я сам пого-,ворю с ними, — накинул черную лохматую бурку, посмотрел в окно. Надел папаху с красным верхом, покрутил усы…

Начальник штаба знал командира. Партизанам он приказал выстроиться возле церкви.

— Конных в конном строю, пеших — в пешем!