Александр Морозов - Центр
- Название:Центр
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Молодая гвардия
- Год:1989
- Город:Москва
- ISBN:5-235-00697-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Морозов - Центр краткое содержание
Вызывающее сейчас все больший интерес переломное время начала и середины шестидесятых годов — сложный исторический период, на который пришлись юность и первый опыт социальной активности героев этого произведения. Начало и очень быстрое свертывание экономических реформ. Как и почему они тогда захлебнулись? Что сохранили герои в себе из тех идеалов, с которыми входили в жизнь? От каких нравственных ценностей и убеждений зависит их способность принять активное участие в новом этапе развития нашего общества? Исследовать современную духовную ситуацию и проследить ее истоки — вот задачи, которые ставит перед собой автор этого романа.
Центр - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Послушай, ты когда была замужем, ты изменяла своему мужу?
— Конечно. Направо и налево. Прямо в машине или на стоге сена.
— А зимой?
— Зимой я уже с ним развелась. И у меня не осталось ни сена, ни машины.
— Почему?
— Потому что их никогда и не было. В ту зиму был один ты. Но ты меня не узнавал, потому что ходил по переулку под ручку со своей женой… а я мечтала подарить тебе нейлоновые сапоги, и у меня была возможность доставать бесплатные талоны на мазут. Но ты же ведь… кот. Ты больше одного раза с женщиной не встречаешься. И я просто не успела… отблагодарить.
— Я вижу тебя первый раз в жизни. Но это не имеет значения.
— А я тебя — в последний. И это имеет значение.
Он пришел домой во втором часу ночи, но никого не застал. Он начал было переживать, но потом стал пить холодную воду из-под крана и делал это почти час, а через час вернулась жена. Вернулась другим человеком, и у Гончарова хватило еще остатка сил ужаснуться той жизни, которую они должны были начать с завтрашнего утра, и он спросил:
— Ты была… с Кардановым? Где ты была с ним?
На что Екатерина Николаевна, сохраняя нечеловеческое спокойствие, ответила:
— Это не имеет значения. Это могло случиться с ним или с любым другим. Поиграли в дружбу — и хватит. Давай-ка начинать супружескую жизнь. Я нужна тебе, и никуда ты не денешься.
— Катя!..
— Ну да, теперь Катя.
— Подожди…
— Это ты подожди… Это может случиться завтра пли через десять лет. Ты ведь неплох, так что особо-то не нервничай. Но если встретится еще лучший… Говорю тебе ясно и четко. Впрочем, я постараюсь, чтобы ты об этом не узнал. Но с этого дня — я себе это разрешила. И все дело — за случаем. И вот еще что, Юрий Андреевич, я ведь могла и не говорить тебе этого. Впредь и не буду. А сегодня уж, ладно. По старой дружбе. Но запомни: сегодня я была с тобой искренней в последний раз. Иди спать. На себя не похож. А я еще на кухне посижу. Сварю себе кофе. До завтра.
— Катя, ты знаешь, что значит «устроиться помимо»? — Катя спала, и он тоже заснул и видел во сне ее спящее лицо, по которому сразу было понятно, что она знает свои варианты, и знает их крепко. Свои два варианта: работу и семью. А о третьем никогда и не подозревала.
…Он попал наконец в одну из двух комнат, в которых никогда раньше не бывал, в одну из двух, отделенных от большой гостиной — в которой шумело дружество, выпустившее джинна из бутылки, — тяжелыми, неподвижными занавесями. По комнате растекалась искусственно-каминная жара, подсвеченная несколькими ночниками, японскими женщинами в красных и синих кимоно на абажурах ночников, жара как будто потрескивала — паркетом, что ли? — ходила волнами, как будто вновь и вновь нагнетаемая потаенными усилиями адски подмигивающей жаровни. Пространство комнаты почти все было занято диванами вдоль стен, а диваны тоже оказывались погребенными под множеством подушек, по черным их атласным наволочкам возлежали в пресыщенных позах все те же вышитые женщины в кимоно. Не все, правда, возлежали, некоторые стояли, упершись одной рукой в бедро, а другой держа зонтик над головой. Зонтик, на котором тоже были вышиты такие же женщины, тоже державшие зонтик, на котором… «Для чего здесь так жарко?» — подумал Юра и сразу вслед за этим подумал, что он неоригинален, что любой, попавший сюда, задастся прежде всего именно этим вопросом.
От гостиной комнату отделяли не один, а два, следующих в полуметре друг за другом тяжелых занавеса, поэтому бражничество доносилось сюда только глухими бу-бу-бу, и Люда взяла с одного из коричневых резного дерева столиков маленькую лакированную шкатулочку, достала из нее тончайшего синего батиста платок и вытерла им заблестевший от пота лоб Гончарова.
— Все могло быть иначе, — сказала она спокойным, негромким голосом. — Он изъял Грановскую и ее дом из нашего обращения.
— Зачем тебе это было нужно? Грановская и ее дом… Ты разве чем-нибудь недовольна?
— У Танечкиной маман был муж… Она и сама… искусствовед и прочее… Мир искусства, как ты понимаешь. А муж, тот и вовсе… Из китов, от которых мир искусства всегда кормился… Он умер уже очень давно, в конце пятидесятых, но у них, у матери и дочери, конечно же, остались все связи… И если бы ты взял Танечку за себя, ее дом стал бы н а ш и м. А твой Карданов… Мог ведь и он… Бог дал ему кое-что. Достаточно, чтобы он мог войти к н а м и стать силой. Достаточно, чтобы он мог понравиться Грановской. Но в нем нет породы. Поэтому он все только портит.
— Да что ты об этом знаешь?
— И знать нечего. Сразу после школы он с ней общался как-то… У меня за спиной. (Ха-ха. У нее за спиной. Как будто они обязаны были давать ей отчет.) Ну и прошел, как Мамай. Он ведь среди людей как слон в посудной лавке. И сам не пользовался, и другим…
— И ты до сих пор об этом жалеешь? Ведь тут же у тебя и так все достигнуто.
— Могло все быть быстрее. И не так. Не с тем разворотом.
— Что же, ты и этого хотела, и того, и десятого?
— Ну да. Хотела проникнуть т у д а, к н и м. А что же? Тебе ли, Юра, судить? Ты… ты даже не понимаешь, что это и тебе было бы…
— Да что же мне?
— А то. Мы к о л л е к т и в. Так? Значит, от того, что выигрывает один — выигрывают все. Так и надо было двигаться… по годам. Сплоченно. У одного — связи, у другого — деньги, у третьего — голова на плечах. А твой Карданов… один да один. Ну вот и получил… стоянку в бухте местного значения.
…Юра встал и слегка раздвинул штору, чтобы еще раз отчетливей вглядеться в лицо спящей жены. Нет, ей даже и во сне не снился третий вариант Людмилы Рихардовны: устроиться в жизни, помимо государства. К о р п о р а ц и е й. Ей даже и слово такое, наверное, в словарях не встречалось: к о р п о р а т и в н о с т ь. Не с теми текстами дело имела.
XXXVI
Он мчался на запад в горизонтальном положении, как торпеда, вытянув руки по швам и отвернувшись лицом к стенке купе. Торпеда, в корпусе из грубого шерстяного одеяла и с самонаводящейся головной частью, головой Виктора Карданова, командированного, всю жизнь мчавшегося за двадцатью двумя зайцами, пренебрегавшего рагу из кроликов, хотя, не имея у себя дома сочинения Брема «Жизнь животных», он и не смог бы при необходимости четко сформулировать, в чем же отличие зайцев от кроликов.
Внизу сидели и закусывали, он лежал на верхней полке, отвернувшись от пиршества, зная, что поезда ходят по расписанию, и поэтому его дело — слиться с раскачивающимся вагоном и забыть про свободу воли. Карданов послал себя почтовой бандеролью в Ивано-Франковск и теперь ждал прибытия поезда во Львов, чтобы получить там посылку и довезти ее на автобусе до места назначения. Он не относился к скоропортящимся материалам и поэтому не стал замораживать течение мысли.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: