Евгений Дубровин - Глупая сказка

Рис приоткрыл рот.

– Какие еще усы? Утопленника, что ли?

– Нет, не утопленника, а длинные такие, жесткие…

– Пап, если ты взялся, то рассказывай честно, без загибов…

– Я честно и рассказываю. Это соминые усы. На дне омута сом жил. Старый-престарый, его еще деды, которые в первую империалистическую воевали, мальчишками когда были, помнили. И такой огромный был сомище, что в какое место омута ни нырнешь, обязательно на него наткнешься.

Рис недоверчиво посмотрел на меня. Он стоял, глубоко погрузившись в воду. На поверхности оставались лишь его макушка, глаза, уши и кос.

– Ух ты! Ну и силища. Я никогда большого сома не видел. Правда, видел в рыбном магазине, но они были маленькие и замороженные. Слушай, а может, они здесь есть?

Рис с опаской посмотрел на камыши и подвинулся ко мне.

– Навряд ли. Здесь речка мелкая.

Восток стал совсем светлым. Там, за железной дорогой, уже было совершенно светло. Туман клубился в той стороне, занимая полнеба, но уже чувствовалось, что он начал движение в нашу сторону, хотя не было еще ни малейшего ветерка. Отчетливее и чище стали звуки: бульканье воды в камышах, всплески мелкой рыбешки, редкие далекие вскрики болотных птиц. Со стороны леса, откуда мы пришли, послышалось тарахтение мотоциклетного мотора, очевидно, кто-то торопился на рыбалку.

– Ты не замерз?

– Я замерз? Ты что, пап! Мне даже жарко! Смотри! – Рис храбро высунулся по пояс из воды, но тотчас же юркнул обратно. – Ну и холодно на улице! Давай сидеть здесь до обеда, пока солнце не начнет печь. Давай, а?

– Через час «на улице» будет теплее, чем здесь.

– Уйдет туман?

– Ага.

– Жалко. Пап, ты обещал рассказать, как купают лошадей.

– Да… Ну вот, когда лошади остынут и наговорятся, мы, мальчишки, садимся каждый на свою и мчимся что есть духу к речке. Считалось, чья лошадь прибежит быстрее, значит, того мальчишку она больше любит. Лошади-то пришли с работы усталые, бежать особо не хочется, только из-за мальчишек и бегут. Чтобы любовь показать. Моя быстрее всех бегала…

Туман на востоке опускался все ниже и ниже. Слабо зашелестели метелки камыша и тут же, словно испугавшись собственной смелости, утихли. Нерешительно квакнула первая лягушка. Запахи уже не были такими ломкими и прозрачными. Они словно отсырели… Небо в той стороне сделалось чуть розоватым, и очень высоко, там, где уже совсем приглушенно светила одинокая звезда, появилось вдруг яркое красное пятно, похожее на щеку ребенка в морозный день…

– Сом! Папа, сом плывет!

Рис испуганно показал налево. Из тумана по течению на нас надвигалось что-то черное, большое, продолговатой формы.

– Бежим! Пап!

– Подожди. Это не сом.

– Сом! Точно тебе говорю!

Рис выскочил из воды и стал карабкаться вверх по склону.

– Вернись, надень бушлат!

Я всматривался в приближающееся тело. Оно медленно двигалось по течению, затем нерешительно остановилось у входа в бочажок и двинулось прямо на меня.

– Папа! Спасайся! – орал сверху Рис.

Тело остановилось неподалеку от меня, приткнувшись к обрыву, словно отдыхая, потом не спеша развернулось вокруг своей оси и опять тронулось в путь, но теперь уже хвостом вперед. Совсем рядом со мной оно опять сделало один кульбит, и на меня уставились два огромных черных глаза. Клочья тумана цеплялись за косматую перепутанную гриву, и казалось, что чудовище продирается сквозь туман, словно через груды слежавшейся ваты.

Чудовище придвинулось ко мне вплотную. Спутанная грива оказалась порыжелой травой, глаза – корнями камышей, а все – островком, оторванным от суши течением.

Островок прошел возле моего подбородка, коснувшись груди и ног мохнатыми стеблями, и растаял в тумане, оставив после себя запах одновременно и гнили и свежести.

Вернулся Рис, содрогаясь от холода.

– Уплыл?

– Уплыл.

– Это был сом?

– Если бы. Островок травы.

– Нет, сом, – заупрямился Рис. – Я видел пасть и хвост. И вот такие ножищи. Аж шесть штук.

– У сомов ног не бывает.

– А у этого были.

Рису, видно, очень хотелось, чтобы остров оказался сомом.

– Ладно, лезь сюда скорей.

Сын бултыхнулся в воду, я поймал его и поставил рядом с собой. Некоторое время он стоял молча, отогреваясь, потом сказал:

– Знаешь, что я, пап, придумал? Ни за что не догадаешься.

– Погнаться за сомом.

– Нет, не угадал. Давай купим лошадь.

– Лошадь?

– Ну да. Я тоже ее буду скоблить и чистить. И кататься верхом.

– Где же мы ее будем держать?

– Да где же еще, – в квартире.

– В квартире? – удивился я. – Она же там не поместится.

– Поместится. Я уже все продумал. Мы ее первую половину будем держать на кухне, а другую половину в туалете. Все равно ей в туалет надо ходить. А в кухне станем кормить.

– Здорово придумано.

– Конечно. Только вот она по лестнице на пятый этаж сможет подняться? Как думаешь?

– Не знаю…

– Наверно, сможет. Ты же сам говорил, что она сразу двумя копытами умеет скакать. Вот и пусть скачет. Я знаешь за ней как ухаживать буду! Весь свой торт отдавать стану.

– Лошади торт не едят.

– Только траву?

– Преимущественно.

– Тогда я ей траву буду рвать, на газонах. Все равно ее косят и никто не берет.

– Твои газоны ей на один укус.

Рис задумался.

– Знаешь тогда что? Я буду ездить на электричке каждое утро за город. Встану рано-прерано, еще до садика, съезжу, нарву и накормлю. Ну так как, купишь?

– Это сложный вопрос…

– Пап, я тебя очень, очень прошу…

– Достать лошадь сейчас трудно.

Рис пододвинул ко мне по воде синий мокрый дрожащий подбородок.

– Если ты купишь лошадь, – сказал он голосом, каким обычно передают важные сообщения, – я все для тебя сделаю. И слушаться стану, и Маму дразнить не буду, и есть начну все. А за лошадь не беспокойся, с ней вам возиться не придется. Кормить я ее буду сам, мыть тоже и на прогулки водить. Все, как ты в детстве. Ну, пап, а? Говори только честно. Врать не надо.

– Если честно – то ничего не получится.

– Ну, пап… Чего тебе стоит…

– Ничего не получится, сынок.

– Значит, нет?

– Значит, нет.

– Ладно! Я тебе это припомню!

Мордочка Риса, как поплавок во время клева, дернулась в сторону, и по воде пошли круги.

– Делай что хочешь, но это невозможно.

– Я очень сильно припомню!

Из глаз сына покатились слезы и стали падать в воду, словно капли крупного дождя. Я погладил Риса по голове, влажной от осевшего тумана.

– Лошадей, сынок, сейчас частным лицам не продают.

– А ты скажи, что для тренировок…

– Гм… Допустим… Но даже, если бы удалось достать лошадь, ее негде держать.

– Я же придумал!

– Ну что ты придумал: голова на кухне, а зад в туалете? Лошади, сынок, нужен простор. Что это за жизнь ты ей уготовил? Мы знаешь что лучше сделаем? Когда лошадь в заповеднике выздоровеет, мы попросим конюха, чтобы он разрешил нам ее купать. Каждое утро будешь на ней скакать. Я тебя научу. Согласен?