Тадеуш Конвицкий - Современный сонник
- Название:Современный сонник
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Прогресс
- Год:1973
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Тадеуш Конвицкий - Современный сонник краткое содержание
Современный сонник - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Романы «Вознесение» (1967), «Зверочеловекоупырь» (1969), «Ничто или ничего» (1971), три последних романа Конвицкого, интересны и сложны каждый по-своему.
В романе «Вознесение» писатель избрал предметом изображения мир людей, выключившихся из нормального общественного развития, мир спекулянтов и проходимцев, циников и опустившихся неудачников, воров и проституток, завсегдатаев кабаков. В силу этого книга приобрела мрачный, пессимистический колорит, несмотря на то что автор подчеркивает второплановость и нехарактерность с точки зрения общей социальной перспективы представленной в романе среды, — хотя само ее существование нельзя не признать серьезной общественной проблемой.
Следующую книгу Конвицкого «Зверочеловекоупырь» польская критика сопоставляла с «Дырой в небе», указывая, что и тут и там мы имеем дело и с миром детской фантазии, и с восприятием ребенком действительности, с тем, как преломляется она в его сознании. В отличие от «Дыры в небе» герой нового романа — мальчик уже другого времени и другой среды, и, пожалуй, это уже не ребенок, ибо специфически детского, наивного в его восприятии мира нет, поле его наблюдений не уже, чем у взрослого, начитанность и интеллект не меньше, они просто скрыты от окружения ради того, чтобы остаться наблюдателем, чтобы не поддаться правилам, по которым живет среда, не свести свое поведение к условностям, стереотипам. «Детскость» героя оказывается, таким образом, только художественным приемом, своеобразной мистификацией, позволяющей выставить на всеобщее обозрение нелепость, абсурдность ряда явлений изображаемого автором микромира. Роман изобилует страницами, полными неподдельного юмора, искрящегося остроумия. Весьма выразительны в нем образы современных обывателей, недалеких и напыщенных, убежденных в значительности своего «я» и пытающихся заставить окружение уверовать в эту значительность. Интересен в романе и второй план — мир необычайно богатой фантазии маленького героя. Но он не только и не столько плод детского воображения, он еще и отражение беспокойства и тревоги, которые связаны со сложными противоречиями и конфликтом современного, бурно развивающегося мира.
В романе «Ничто или ничего» Конвицкий опять возвращается к своей излюбленной проблеме: последствия войны и современный человек. Но здесь его увлекает не исследование сознания, общественного и индивидуального, а скорее подсознания. Появляется другой герой, не такой, как в «Соннике»: он не способен войти в современную жизнь, не способен понять ее, и проблема выбора места в жизни его не волнует. Этот человек, прошедший войну, воевавший в партизанском отряде, совершил проступок, который нельзя вытравить из памяти, нельзя забыть и оправдать, — перешел границу дозволенного, застрелил безоружного человека.
И поэтому найти себя он, по мысли автора, не может, ему не дано спокойно жить, разум не контролирует его поступков, не гарантирует возможность утвердить себя как человека. Конвицкий с большим мастерством, стилистической изобретательностью и выразительностью, блеском юмора преподнес читателю интересный вариант темы, поднятой им ранее, облек ее в необычайно прихотливую форму. Богатство интонаций и приемов, различных возможностей художественного изображения демонстрируется Конвицким в последних книгах весьма щедро. Они показывают новые грани дарования писателя.
Взятый же в целом творческий путь Конвицкого свидетельствует о проникновении писателя в современность, об умении ставить проблемы современности с остротой и взволнованностью, об умении отделить в ней изжившее себя, нелепое, незначительное от важного, перспективного, общественно значимого. Все это позволяет отнести Тадеуша Конвицкого к числу тех писателей, на чьи яркие книги вправе надеяться современная литература социалистической Польши.
Б. Стахеев
СОВРЕМЕННЫЙ СОННИК
Роман
Глаз я не открывал и, еще не стряхнув с себя сонного оцепенения, не понимал, где я нахожусь и кто я такой. Ядовитый вкус желчи обжигал рот, кровь лихорадочно пульсировала, по вискам, щекоча их, пробегали тысячи сороконожек. Истекая потом, я лежал, погруженный в боль, как в шершавый мешок.
— Гляньте-ка, шевелится! — крикнул женский голос.
— Ой, тошно ему, тошно, — заметил мужчина. — Сморщился, как боров под обухом.
— Его всего наружу вывернуло, пан Корсак, — прозвучал знакомый баритон. — Поскольку правой руки не хватило, я пустил в ход протез. По локоть всадил ему в глотку. Только никель о зубы позванивал. Я запросто мог погладить его поджелудочную железу.
— Ах, у нас на востоке, вот где люди были нервные, — вздохнула женщина. — Помню я, жил в Снипишках один государственный служащий — спаси, господи, душу его, — очень был деликатного нрава. Рассердился он однажды, знаете ли, у себя на работе, а может и дома жена ему не угодила, и мало того, что выпил чистого денатурату, он потом еще в голову себе выстрелил из казенного револьвера. И вы думаете, на том конец? Он так разнервничался, что побежал на станцию, а до нее было добрых четыре километра, и бросился под поезд. В те времена, знаете ли, у нас на востоке люди жили спокойно и поезда ходили два-три раза в день, ему еще повезло, что он так подгадал.
— Мы тут треплемся… — снова заговорил баритон, но его перебил другой мужской голос:
— Тсс, тише, просыпается.
Я медленно приоткрыл веки. Возле кровати стояла заплаканная пани Мальвина, рядом — ее брат Ильдефонс Корсак, как всегда, без пиджака, в старомодной рубахе с расстегнутым воротом, а чуть сбоку — партизан, вытирающий полотенцем протез.
— Где я?
— Вернулся из служебной командировки, — сказал партизан и швырнул полотенце на мою кровать.
— Разве это хорошо? — прошептала пани Мальвина. — Человек немолодой, седина в волосах и божьи законы нарушает…
— Что случилось? — неуверенно, спросил я.
— Ой, не прикидывайтесь, не прикидывайтесь, — строго сказал Корсак и дунул в свои зеленоватые усы. — Люди, может, и забудут, но господь бог — никогда.
Позади них на стене висела картина, писанная маслом, — из тех, что висят в каждом старом доме: снег, санная колея, голые березы и красное солнце заката.
Я повернулся лицом к стене.
— Должно быть, я что-то съел.
— Уж я-то знаю, что тебе повредило, — сказал партизан. — Твое счастье, что Корсаки услышали.
— Ах, как он храпел! Совсем не по-человечески, — вздрогнула пани Мальвина. — Я сразу поняла, что это не простой сон.
— У нас, на фронте, в семнадцатом году я нагляделся на таких, как он, — добавил Корсак. — Только тогда пускали газы, иприты. Вы по молодости лет, может, и не помните.
— Всякое видели, дедушка, — сказал партизан.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: