Виктория Борисова - Просто приворот

О-о! Кто бы мог подумать, что в мире бывает такая боль? Альвина дергалась и извивалась всем телом, пытаясь освободиться от пут, мычала и задыхалась, но связана она была крепко, на совесть. Пытка длилась бесконечно долго… Наконец женщина бессильно обмякла, с пальца капала кровь, а мучитель небрежно отбросил в сторону вырванный ноготь.

— Теперь вы будете говорить? Помните, что это всего лишь малая часть того, что я могу сделать с вами!

Альвина покорно кивнула. При одной мысли, что этот псих может опять проделать такое, стало жаль, что человеку даны от рождения не один, а десять пальцев.

Снова с треском отдирается пластырь. На этот раз боль показалась ничтожной по сравнению с той, что пульсировала в раненой руке.

— Итак, вы ведьма и признаетесь в том, что погубили свою бессмертную душу, вступив в союз с врагом рода человеческого.

— Да.

Это слово будто само слетело с губ. Альвина покосилась на окровавленные щипцы. Если она не хочет, чтобы палач терзал ее дальше, надо соглашаться с ним, соглашаться во всем… Кажется, даже врачи советуют не спорить с сумасшедшими!

— Сколько раз вы губили людей своим колдовством? Когда впервые вы встретились с дьяволом? Был ли составлен между вами письменный договор?

— Да, да, я ведьма, я убила человек десять или пятнадцать, точно сейчас не помню. Да, я подписала бумагу… Что в ней было — не помню.

Парень слушал ее, кивал, даже улыбался, как улыбается учитель, слушая правильный ответ из уст ученика.

— Давала ли ты отраву людям? Заставляла ли кого-нибудь отрекаться от веры в Бога? Посещала ли шабаши или иные сборища нечистой силы?

Как-то незаметно он перешел на «ты», и от изысканной вежливости не осталось и следа, но Альвина этого даже не заметила. Вопросов было очень много. Она только покорно кивала и повторяла:

— Да… Да!

Она успела сознаться в отравлении воды в Москве-реке, в насылании бурь и ураганов, в убийстве незнакомых ей людей (имена пришлось выдумать по ходу дела), в том, что прелюбодействовала с демоном-инкубом…

— Убивала ли младенцев в утробе матери?

На этом вопросе Альвина хотела было возмутиться. Хоть парень псих, но должен понимать, что живем-то мы уже давно не в средневековье! Аборты делаются вполне легально, но она, слава богу, не имеет к этому никакого отношения. Альвина уже открыла рот, чтобы опровергнуть это обвинение, но, заметив ее замешательство, изувер потянулся за своими ужасными щипцами, и она снова кивнула. Да, да, и в этом сознаюсь! До кучи, так сказать. В конце концов, какая разница!

Список вопросов показался бесконечно длинным. Но, как известно, рано или поздно всему приходит конец…

— Вот и все.

Парень улыбнулся радостно и светло, шагнул к ней… На секунду забрезжила надежда, что сейчас этот кошмар закончится и мучитель оставит ее в покое. Он ведь получил, что хотел! Альвина умоляюще смотрела на него, боясь произнести хоть слово, в отчаянной последней надежде…

Но нет.

— Моли Бога, чтобы он сжалился над твоей душой.

Шею захлестнула удавка. Альвина попыталась было высвободиться, отчаянно забила руками и ногами, но шнурок затягивался все туже и туже. Багровая пелена заволокла глаза, потом стало темно… Тело дернулось еще пару раз, из горла вырвался короткий хрип…

И ведьма затихла навсегда.

Ирина шла уже знакомой дорогой к дому колдуньи. Женщина немного опаздывала и нервничала из-за этого. Конечно, надо было выйти пораньше, но она как будто нарочно медлила и тянула время… А все потому, что не знала, как объяснить Виктору, куда и зачем собирается.

После вчерашней ссоры она целый день не находила себе места. Бродила по квартире, как неприкаянная, хватаясь то за одно, то за другое дело. Все, как нарочно, валилось из рук: сначала разбила любимую чашку, потом отбивные подгорели, и пришлось срочно готовить заново, еле-еле успела к Витиному приходу.

Думала только об одном: как придет к Альвине, что скажет ей, как найдет слова, чтобы убедить ее… Стыдно выглядеть полной идиоткой, которая сама не знает, чего хочет — то вернуть мужика, то все назад отыграть, но ведь нет другого выхода!

В конце концов, можно и доплатить! Есть кое-какие драгоценности, подаренные Виктором — кольцо с небольшим бриллиантиком, золотые сережки, кулон с аметистом… Если все это продать, получится немалая сумма! Должно хватить.

Муж пришел ровно в восемь. Вел он себя как обычно и словно совершенно забыл о том, что недавно они поругались. Ирина подала ужин и долго не могла придумать, как сказать о том, что собирается уходить. Потом долго искала летнюю кофточку в горошек с бантом на груди, которую зачем-то приспичило надеть именно сегодня, но, как нарочно, не могла найти, копалась в шкафу, сердилась, снова и снова перекладывала вещи…

Наконец, когда тянуть уже было нельзя, надела первое, что попалось под руку — джинсы и белую рубашку. Не на свидание же она собирается, и так сойдет! Даже в зеркало на себя смотреть не стала. Выйдя из спальни, пробормотала что-то невнятное о том, что договорилась встретиться с подругой и скоро вернется. Виктор равнодушно кивнул и снова уставился в телевизор. Видно было, что ему совершенно все равно, куда и зачем уходит жена.

По дороге Ирина все время поглядывала на часы. Она очень волновалась, но не только потому, что опаздывала. Разговор предстоял совсем не простой. Честно говоря, она изрядно побаивалась колдунью!

Но было и кое-что другое… Томительное предчувствие беды больно сжимало сердце, и некуда было деться от этого.

«Наверное, это духота в метро так действует! — уговаривала себя Ирина. Вот сейчас доберусь до места, выйду на свежий воздух — и все пройдет».

Но легче не стало. У метро Ирина купила в ларьке бутылку «Боржоми», но даже пить не смогла, так стучали зубы о стеклянное горлышко. Да и сама вода показалась гадкой на вкус — какой-то теплой, солоноватой и противно пахнущей.

«Наверняка подделками торгуют, — думала она, с досадой выбрасывая бутылку в урну, — ведь говорят же по телевизору, что нельзя ничего в палатках покупать!»

Ни теплый летний вечер, ни запах зелени, столь милый сердцу каждого городского жителя после пыльных и загазованных улиц, не радовали. Почему-то в этот час аллеи парка были почти безлюдны и пусты. Уже темнело, и Ирина невольно ускорила шаг. В шорохе листьев над головой чудилось что-то зловещее… Совсем как в ту ночь, когда она отправилась в лес, чтобы выполнить наказ колдуньи и зарыть под осиной тот трижды неладный сверток!

Ирина поежилась, как от холода. Все как тогда! Хотя под ногами не чавкает раскисшая грязь и теплый летний ветерок не швыряет в лицо дождь пополам со снегом, но такое ощущение, что природа снова затаилась в ожидании какого-то важного события, недоступного людскому пониманию.