Янка Брыль - Осколочек радуги
- Название:Осколочек радуги
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР
- Год:1962
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Янка Брыль - Осколочек радуги краткое содержание
Деревенский пастушок, затем — панский солдат, невольный защитник чужих интересов, создавая теперь, в наши дни, такие произведения, как повесть «Сиротский хлеб» и цикл рассказов «Ты мой лучший друг», думал, конечно, не только о прошлом…
В годы Великой Отечественной войны, бежав из фашистского плена, Янка Брыль участвовал в партизанском движении.
Рассказы «Мать», «Один день», «Зеленая школа» посвящены простым советским людям, белорусским народным мстителям, обаятельным, скромным и глубоко человечным.
К этим рассказам примыкает и рассказ «Двадцать» — своеобразный гимн братству простых и чистых сердцем людей всей земли.
Остальные рассказы сборника — «Ревность», «Осколочек радуги», «Тоска» и «Надпись на срубе» — повествуют о радостях мирного труда, о красоте белорусской природы, о самой высокой поэзии жизни — поэзии детства.
Осколочек радуги - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Дай мне злотый.
— Вот как! — удивилась мама. — На что тебе?
— Надо.
— Велели разве, чтоб принес?
— Не надо было б, не просил бы.
— Садись ешь.
— Ешь… Ты вот дай, а то — ешь…
— Завтра пойдешь, так дам.
— Дай сейчас. Мне очень надо, ей-богу!..
— Ну и репей ты, Данило! Конца, ты думаешь, не будет этим злотым? Пойдешь весной в поле да выкопаешь? Найдешь вместо него другой под бороной?..
Зося говорила это, а сама уже рылась в старом, еще девичьем, сундуке, где лежал ее серый бурнус с недавно пришитым боковым карманом.
— На, бери. Надулся, как индюк. Садись ешь.
Он взял злотый, спрятал его в сумку и только тогда уже сел за стол и придвинул к себе миску с крупником. Пока он ел, мать все глядела на него, стоя посреди хаты, и наконец сказала:
— А характер, ей-богу же, батькин!..
Назавтра в школе, только прозвенел звонок на большую перемену и пани Марья вышла из класса, Санька Сурнович, уже прозванный Матейкой, вскочил на парту и закричал:
— Внимание, внимание! Сегодня Малец угощает! Приготовьтесь, кто голодный!..
— Я голодный!.. А я еще голодней!.. Давай, Даник!.. Чем угощаешь? — закричали мальчики.
Даник сидел за партой и только улыбался.
— Чем я тебя угощу? Свежим снегом? Что он выдумал!
И Сивый толкнул своего друга, Саньку Сурновича, в бок: молчи!
— Эй, завтрак несут! Ура!
Из пятого класса — он проходной — вошли дежурные. Рыжий и кудрявый Абраша Цымес, сын кузнеца Рувима, натужившись нес перед собой бачок с горячим кофе. За ним шла, неся две прикрытые салфетками кошелки, Аня Нупревич, по прозванию Коза, бойкая, крикливая девчонка с рубцом на верхней губе.
— Г-гоп! — поставил бачок на стол Абраша.
— Чего налетели? — закричала Коза на ребят. — Не все сразу!..
В школе по недавно заведенному порядку учащимся выдавалось «бесплатное подкрепление». Кружка кофе и ломтик хлеба — всегда одно и то же. Дети чиновников и полицейских относились к этому свысока — брали только кофе и запивали им свои, домашние бутерброды. Им подражали в этом сынки и дочки богатых евреев. Другие ребята, если кому из них мать и давала что-нибудь «с собой», ели, конечно, и свое и школьное. Много было и таких, для кого эта кружка кофе и ломтик хлеба составляли весь их завтрак. Над ними обычно подсмеивались дети чиновников и торговцев.
Насмешки эти всего больше обижали и злили Даника Мальца. Он уже понимал — разговоры об этом шли среди старших, — что «подкрепление» это — ничтожные крохи от тех податей, которыми паны душили трудящийся люд; подачка, брошенная, чтоб заткнуть рты…
— Ну, Абраша, ты свой человек! Полную, брат, наливай!
Абраша любил это дело. С черпаком в левой руке, со списком — в правой (он был левша), веселый рыжий Цымес выкликал фамилии:
— Бурак Люба!
— Есть!
— На, получай на чай. — И он наливал черпаком в подставленную кружку.
— Ян Цивунок!
— Есть!
— На, получай на чай. Онэфатэр Эля! Стефан Чечотка!..
— Есть! Есть! — отвечали вызванные. Получив «на чай», они подходили к Козе, которая выдавала хлеб.
Только все расселись на партах и принялись жевать, как Санька Сурнович опять закричал:
— Внимание!
И тут Даник двумя руками вытащил из-под парты и поднял над головой большую вязку нанизанных на шпагат баранок. Они, казалось, даже светились! Большие, сладкие, по пять гро́шей!..
— Ура! Нех жые! — закричали дети.
— Список давай! Читай, Матейко, по нашему списку! — скомандовал Даник.
Санька стал за стол, достал из кармана сложенный листок из тетрадки и начал читать:
— Янка Цивунок! Бируля Нина! Хана Портной!..
Каждому, кого он называл, Даник протягивал снятую со шпагата большую душистую баранку.
И список и баранки кончились одновременно.
— Ишь какой! Ты, брат, давай всем!..
— Всем не могу! Не хватило.
И вот тогда Чесик Бендзинский, сын коменданта постерунка, вскочил с места и, еще не проглотив мамочкину булку с маслом и сыром, закричал:
— Я знаю! Все знаю!
— Что ты знаешь? Что? — подошел к нему Даник.
— Ну, ну, что ты знаешь? — шагнул к нему и Санька.
— Все знаю! И скажу!
— Что ты скажешь? Кому?
— Пани Марье, кому ж еще!
— Эх ты, лупоглазый!
— Ах ты, хамула! Мало вам всыпали, бунтовщикам!..
— Матейко, Сивый, по морде ему!..
Ребята не заметили, как из учительской вошла в класс и остановилась в самой гуще их воспитательница. Они вдруг услышали ее голос:
— Тише! Что тут у вас? Я говорю — ти-хо!..
Она была не одна — вместе с ней вошел пан Дулемба, которого пятиклассники прозвали Пауком.
— Будет тихо, холера, или нет?! — кричал он, подергивая желтыми усиками.
— Разрешите, пане Кароль, я тут сама разберусь, — сказала ему пани Марья. — Где дежурные? Что это у вас за порядок?
Абраша Цымес и Коза, оба с недоеденными баранками и кружками в руках, только хотели начать оправдываться, но тут Чесик Бендзинский их перебил. Он подошел к учительнице и сказал:
— Я все знаю! Это — коммуна!
— Какая коммуна? Что ты плетешь?
— Я не плету. Я, проше пани, сразу все угадал… Этот вот, Малец, — он ткнул рукой в грудь Даника, — подучил их собрать деньги…
— Неправда, — перебил его Санька. — Мы не подучивали, мы денег не собирали!..
— Молчи ты! — крикнул Чесик.
Он хотел еще что-то прибавить, но учительница остановила его и обратилась к Данику:
— Малец, ты купил баранки?
— Я.
— А где ты взял столько денег?
— Мама дала.
— А зачем ты это сделал?
— Пани Марья, — вмешался Дулемба, — я думаю, он лжет. Эй ты, дурак, сознавайся!..
«Керовничиха» покраснела и перевела взгляд на Паука.
— Пане Кароль, — сказала она твердо, с ударением, — я уже вас просила оставить меня. Это мой класс, и я сама разберусь… Малец, зачем ты это сделал?
Даник глядел ей прямо в глаза:
— У меня сегодня день рождения.
— Неправда! Он врет! — закричал Бендзинский.
— А ты откуда это знаешь, Чесь? — повернулась к нему пани Марья. — Как можно так говорить про коллегу?
— Потому что он не всем дал баранки, а только по списку. Вот по этому — у Сурновича!
Глупый Санька! Он не спрятал в карман, а все еще держал в руке сложенный листок из тетрадки. Учительница взяла листок и пробежала глазами.
— На больше у меня денег не хватило, — говорил Даник. — Если б мама дала больше, так я…
Пани Марья отвела взгляд от списка и посмотрела мальчику в глаза. Пристально, испытующе. Но он, как и раньше, не сморгнул.
— Так, Малец, — сказала наконец учительница. — Ты у нас всегда что-нибудь придумаешь. Больше чтоб этого не делал. Даже в день рождения. Ты меня понял?
— Понял, проше пани. Я больше этого не буду.
— Вот и хорошо. Теперь, дети, скорей кончайте завтрак. Осталось на это, — она взглянула на часы, — четыре минуты. Идемте, пане Кароль, дело закончено. Дети всегда дети.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: