Роман Гари - Жизнь и смерть Эмиля Ажара
- Название:Жизнь и смерть Эмиля Ажара
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Роман Гари - Жизнь и смерть Эмиля Ажара краткое содержание
Жизнь и смерть Эмиля Ажара - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В таком психологическом контексте рождение, короткую жизнь и смерть Эмиля Ажара, быть может, объяснить легче, чем мне самому поначалу казалось.
Это было для меня новым рождением. Я начинал сначала. Все было подарено мне еще раз. У меня была полная иллюзия, что я сам творю себя заново.
Моя мечта о "тотальном романе", охватывающем и персонаж, и автора, про которую я так пространно писал в эссе "В защиту Сганареля", стала наконец достижима. Поскольку я публиковал одновременно и другие книги, подписывая их "Ромен Гари", раздвоение было полным. Я заставил лгать название романа "За этим пределом ваш билет недействителен". Я одержал верх над ненавистными мне пределами и над "раз и навсегда".
Те, кому сейчас, когда все уже давно закончилось, это еще интересно, могут заглянуть в прессу тех лет, чтобы представить себе восторги и любопытство, шум и ярость, которые поднялись вокруг имени Эмиля Ажара после выхода "Жизни впереди". Сам же я, переживая как бы свое второе пришествие, невидимый, неизвестный, смотрел словно зритель на свою вторую жизнь. Сначала я назвал эту книгу "Нежность камней", совершенно забыв, что уже использовал однажды это название в романе "Прощай, Гари Купер". Мне напомнила об этом Анни Павлович. Я решил, что все, игра проиграна. И, дабы запутать следы, нарочно вернулся к этой ошибке в "Псевдо".
Я тогда счел, что мне остался всего один шаг до "тотального романа", обрисованного на четырех с половиной сотнях страниц эссе "В защиту Сганареля", и надо лишь пойти чуть-чуть дальше, сделать выдумку еще правдоподобней и дать жизнь этому picaro*, одновременно автору и персонажу, которого я там описал. Мне казалось также, что если Эмиль Ажар на некоторое время продемонстрирует себя во плоти, прежде чем снова растаять в тумане тайны, то это укрепит миф, окончательно развеет подозрение о "крупном писателе, затаившемся в тени", которого тщились отыскать журналисты, и я смогу продолжать писать своих "Ажаров" в полном покое, посмеиваясь в кулак. Итак, я попросил Павловича, у которого было "лицо" такое, какое надо, ненадолго взять на себя роль Ажара, с тем чтобы потом исчезнуть, дав прессе вымышленную биографию и сохраняя строжайшее инкогнито. Его дело объяснить, если он когда- нибудь пожелает, зачем, давая в Копенгагене интервью "Монду", он обнародовал свою подлинную биографию и почему, хотя я был против, позволил напечатать свою фотографию. С этой минуты мифический персонаж, которого я так старательно создавал, прекратил свое существование и его место занял Поль Павлович. Выяснить, кто он такой, ничего не стоило -- и наше родство выплыло на свет. Я защищался, как дьявол, публиковал опровержение за опровержением, используя в полной мере свое право на анонимность, и в конце концов сумел убедить пишущую братию, причем даже без особого труда, поскольку я давно уже всем надоел и им хотелось чего-нибудь "новенького". Желая понадежнее обезопасить себя, я написал "Псевдо" как "автобиографический" роман Поля Павловича, и таким образом мне удалось наконец осуществить замысел романа о юношеской тревоге, о котором я грезил со времени своих двадцати лет и "Вина мертвецов". Но я уже знал, что Эмиль Ажар обречен. У меня к тому моменту были написаны семьдесят страниц "Тревоги царя Соломона", но я тогда отложил их в сторону и вернулся к этому роману лишь через два года, не устояв перед потребностью в творчестве, которая оказалась сильнее, чем все разочарования.
Почему -- вероятно, удивится кто-то -- я готов был дать погибнуть источнику, который еще не иссяк во мне и продолжал приносить идеи и темы? Черт побери, да потому, что он мне больше не принадлежал. Теперь вместо меня мою фантастическую эпопею переживал другой. Материализовавшись, Ажар вытеснил меня из мифа...
Поль Павлович слился с персонажем. Его "ажаровская" внешность, лукавство, темперамент, вопреки очевидности, всех убедили и отвлекли от меня всеобщее внимание.
По правде говоря, я не думаю, чтобы полное "раздвоение" было вообще возможно. Слишком глубоко уходят корни литературных произведений, и как бы далеко ни вели их ответвления, какими бы несхожими они ни казались, им не укрыться от настоящего исследования и того, что некогда именовали "анализом текста". Так, готовя к изданию сборник своих небольших вещей, я наткнулся на следующий рассказ, напечатанный в "Франс-Суар" в 1971 году:
"Кстати, о возрасте... Мой друг дон Мигель де Монтойя живет в Толедо под Алькасаром, на одной из тех узких улочек, где когда-то раздавались шаги Эль Греко. Дону Мигелю 96 лет. Уже три четверти
столетия он вырезает шахматы и фигурки Дон Кихота, который есть Эйфелева башня испанских сувенирных лотков.
Я торжественно заявляю перед Господом и людьми, что дон Мигель -- самый непоколебимый оптимист, какого я когда-либо встречал... В свои девяносто шесть лет он каждый месяц ходит к знаменитой гадалке, которая предсказывает ему будущее, глядя в хрустальный шар... Я поговорил с ней однажды после его визита. Она чуть не плакала.
-- Ну что, по-вашему, я могу ему предсказать в его возрасте, как вы думаете? Новую любовь? Богатство? Счастье и благополучие?
-- А почему вы не скажете ему правду? Почему не скажете, что не видите НИЧЕГО?
В следующее воскресенье я заехал в Толедо к дону Мигелю, который сам похож на одного из тех Дон Кихотов, которых он смастерил за свою жизнь тысяч сто пятьдесят... Он только что вернулся от гадалки. Его дети, внуки и правнуки выглядели совершенно убитыми, а дон Мигель восседал на зеленом кожаном чемодане, новеньком, который он только что купил, и весь сиял.
-- Похоже, мне предстоит дальняя дорога, -- объяснил он..."
Это один к одному глава XV, где мсье Соломон идет к гадалке!
Тем временем ко мне уже начали подбираться всерьез. Потому что существует не только парижская критика, у которой есть дела поважнее, чем сравнивать тексты: существуют еще все те, у кого находится время читать и кто не ограничивается скольжением по поверхности последних новинок.
Однажды ко мне пришла молодая красивая журналистка из "Матч", Лор Буле. Ей нужно было сделать несколько снимков и взять у меня интервью по поводу "Света женщины". Когда беседа для печати была закончена, эта юная и застенчивая с виду женщина в два счета доказала мне, что Ромен Гари и Эмиль Ажар -- одно и то же лицо. Ее анализ был краток и беспощаден: начала она с моей вечной присказки "Я очень легко привязываюсь", которую она обнаружила в "Большом Миляге" и в "Обещании на рассвете".
После чего преспокойно продолжала:
-- Эта фраза мадам Розы, которую так часто цитируют критики: "Чтобы бояться, необязательно иметь причину" -- вы ее уже использовали в "Повинной голове", когда Матье говорит: "С каких это пор человеку нужна причина, чтобы бояться?"
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: