Андрэ Моруа - Прометей, или Жизнь Бальзака
- Название:Прометей, или Жизнь Бальзака
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрэ Моруа - Прометей, или Жизнь Бальзака краткое содержание
Прометей, или Жизнь Бальзака - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Несколько раз у больного и его жены появлялась иллюзия выздоровления. Доктор Наккар, приходивший каждый день, поставил диагноз - острое белковое мочеизнурение; он видел в кажущемся улучшении лишь временное ослабление болезни. У старика врача сложилось наилучшее впечатление о госпоже Ганской: "благородное, великодушное и возвышенное сердце". Бальзака навестили Поль Мерис и Огюст Вакери; больной принял их в халате, полулежа в глубоком кресле. Посетители пожали ему руку, пытаясь скрыть свою печаль. "Побеседуйте с моей женой, - сказал им Бальзак. - Мне сегодня запрещено разговаривать, но я буду вас слушать".
Побывал у больного и Виктор Гюго, полный важности и дружелюбия, пышущий здоровьем. Он пришел в хороший день: Бальзак был весел, полон надежды, не сомневался в своем выздоровлении, смеясь, показывал свои отеки. Впоследствии Гюго рассказал об их беседе.
"Мы много говорили и спорили о политике. Он упрекал меня за мою "демагогию", а я его - за легитимизм. Он мне говорил: "Как вы могли так безмятежно отказаться от звания пэра Франции, самого прекрасного после титула короля Франции!" И еще он говорил мне: "Я приобрел особняк Божона без сада, но зато с хорами в маленькой часовне, что стоит на углу улицы. У меня на лестнице есть дверь, ведущая в часовню. Один поворот ключа - и я могу слушать мессу. Для меня эти хоры дороже сада". Когда я уходил, он, с трудом передвигаясь, проводил меня до этой лестницы, показал эту дверь и крикнул жене: "Главное - пусть Гюго посмотрит все мои картины!"
Случалось, что, говоря о Гюго, Бальзак отзывался о нем сердито и несправедливо, но в глубине души любил его и восхищался им. Они были самыми великими людьми своего времени, и оба знали это.
Письма, приходившие из России от Анны Мнишек, по-видимому, были откликами на успокоительные вести из Парижа: "Слава Богу! Да будет тысяча раз благословенно имя Господне за то, что в драгоценном здоровье моего милого отца наступило заметное улучшение... О улица Фортюне, радость души моей, миллион раз счастливая! Улица, так удачно названная!.." [Фортюне (fortunee) - по-французски означает "счастливая"] Анна Мнишек передает, что доктор Кноте сказал ей; "Ах, если бы я мог еще месяц полечить господина де Бальзака, а главное - если бы мне удалось убедить его съедать ежедневно по лимону, он бы теперь выздоровел..." Святая простота!
В июле дела пошли плохо. Один из участников консилиума, доктор Луи, сказал Виктору Гюго: "Он проживет месяца полтора, не больше". Отеки стали чудовищными. Лора писала матери:
"Доктор смело назначил поставить больному водянкой на живот сто пиявок, в три приема... Но несмотря на веселость, никогда не покидающую супругов, несмотря на каламбуры Оноре, на его шутки под самым носом у смерти, он так походил на умирающего, что моя невестка спокойно сказала" Софи в ту ночь, когда обнаружился перитонит; "Я думала, что потеряю его". Но чудесная надежда, которая не оставляет ее, вскоре взяла свое, и утром она не моргнув глазом без страха поставила последние тридцать пиявок... Моя невестка кажется мне загадкой. Знает ли она об опасности?" Или не знает? Если знает, то ведет себя героически".
Несомненно, она знала об опасности. Наккар не стал бы обманывать эту женщину, стойкость которой была для него очевидна. Он одобрял в ней твердость души. Чему послужили бы стоны и сетования? Гораздо лучше было с ее стороны старательно ставить пиявки и не подрывать веру в благополучный исход, не иссякавшую у Бальзака, к которому в минуты просветления возвращалась вся сила ума. Он говорил о будущих своих романах. Подсчитывал, сколько времени понадобится, чтобы их написать. "Один лишь Бог знает, - читаем мы в заметках доктора Наккара, - как много потеряно из-за того, что не собрали последних высказываний Бальзака, его замечаний о созданных им характерах, о его планах и замыслах... которые впервые его перо уже не могло запечатлеть".
"Среди тяжких органических разрушений господин де Бальзак, всегда понимавший до конца участь человеческую, пожелал побеседовать с достойным священнослужителем, для коего религия была лишь высшим выражением вселенского разума. Каким горестным зрелищем было душевное спокойствие человека, еще молодого, видящего, как обрывается поток славы, достигнутой его трудолюбием, ценою тридцатилетней деятельности, бессонных ночей и высоких познаний, как исчезает надежда увидеть завершенным свое творение, а более всего этого - надежда на семейное счастье, завоеванное им..."
Священник, о котором идет речь, аббат Озур, был настоятелем церкви Сен-Филипп-дю-Руль, он отправлял службы и в пресловутой часовне Божона. Бальзак в своих романах часто описывал смерть: смерть отца Горио, смерть госпожи де Морсоф, смерть Понса, смерть Валентины Граслен и многих других своих героев. Можно быть уверенным, что его последние беседы со священником были возвышенны и достойны великого писателя. Доктора отказались делать пункцию. Водянка в форме сальной, казалось, превращала мышечные ткани в жировые. И все же, когда больной пятого августа поранил себе догу, ударившись о стол, из раны хлынула вода. В тот же день жена написала под диктовку Бальзака письмо Фессару: "У меня новая болезнь нарыв на правой ноге. Вы поймете, как это увеличило, мои мучения. Я думаю, все это цена, назначенная небом за огромное счастье моего брака". Он подписался собственноручно, а под его подписью Ева добавила: "Вы, вероятно, спрашиваете себя, дорогой господин Фессар, как у горемычного секретаря хватило силы написать это письмо; но ведь для этого несчастного существа все кончается, он в таком состоянии, когда человек становится лишь механизмом, действующим до-тех пор, пока Провидение по милосердию своему не сломает его пружину..."
Итак, у нее не оставалось иллюзий. А были ли у нее иллюзии, когда она шла под венец в Бердичеве? Маловероятно. Решение она приняла поздно, но, как говорила Лора, это было героическое решение - ведь госпожа Бальзак знала, что ей придется ходить за больным, за умирающим и что, вторично оставшись вдовой, она окажется в бедственном положении. Несколько раз, "но еще не очень часто" бред ненадолго затуманивал высокий разум Бальзака, и "это удивляло самого больного, так как, очнувшись, он все озирался вокруг". Затем обнаружилась гангрена, вызванная артериитом, и запах разлагающихся тканей стал ужасным. В последнем своем распоряжении доктор предписал больному полный покой, велел давать ему отвар белены и наперстянки, посоветовал открыть двери и окна и "поставить в комнате умирающего в нескольких местах глубокие тарелки с раствором карболки". Раз уж Наккар говорил "в комнате умирающего", хотя его друг еще дышал, значит, он считал, что все кончено. Красная, сухая и палящая рана не оставляла никакой надежды. Рассказывают, что Бальзак перед тем, как он потерял сознание, произнес: "Только Бьяншон мог бы меня спасти". Вероятно, в смутном, затуманенном сознании, в бреду, предшествовавшем агонии, он жил лишь в мире "Человеческой комедии".
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: