Федор Кнорре - Без игры
- Название:Без игры
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1983
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Федор Кнорре - Без игры краткое содержание
Творчество известного советского писателя Федора Федоровича Кнорре хорошо известно читателям по его большим повестям: «Родная кровь», «Каменный венок», «Одна жизнь», «Весенняя путевка», «Шорох сухих листьев», «Рассвет в декабре» и многим рассказам.
В настоящую книгу включены три новые повести писателя о людях сегодняшнего дня: «Без игры», «Папоротниковое озеро» и «Как жизнь?..». Острый сюжет, присущий большинству произведений Ф. Кнорре, помогает писателю глубоко раскрыть внутренний мир наших современников, гуманный строй их чувств и мыслей. Большой эмоциональной напряженностью отмечены в этих повестях столкновения самобытных характеров героев, очень непросты и трудны их судьбы.
Без игры - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Девушка распахнула из темного коридора дверь в комнату, неярко залитую спокойным светом керосиновой лампы под молочно-матовым стеклянным абажуром, и посторонилась, пропуская его с самоваром вперед. Он шагнул через порог и, искоса приглядывая за самоваром, увидел три тесно сдвинутые у стен, как в общежитии, кровати. На одной из них сидела девушка в платье без рукавов. Оборачиваясь на входивших, она машинально сделала движение, чтоб обдернуть подол коротенького, сильно выгоревшего ситцевого платьица, далеко не доходившего ей до колен. Ее голые ноги по щиколотки были погружены в таз с водой. Глаза вспыхнули от безмерного какого-то удивления и остались широко открытыми. Рука сама потянулась еще раз, и опять безуспешно, обдернуть платье, но на полдороге, не закончив движения, остановилась.
— Вот, Наташа, тут один очень подозрительный авантюрист, по-видимому, пытался украсть наш самовар, но я его вовремя поймала. Привела для опознания. Ну как?
Наташа, совсем не та Наташа, которую он знал, какая-то новая, незнакомая девушка, про которую он откуда-то знал, что она в то же время Наташа, позабыв, что у нее ноги в тазу, привстала и с размаху села обратно, схватившись обеими руками за край постели. Она так и осталась сидеть, крепко вцепившись руками, точно под ней кренилась палуба готового опрокинуться корабля. Он остановился с самоваром посреди комнаты, вглядываясь ей в лицо; никогда бы он не поверил, что можно так в один вздох, мгновенно побледнеть и через минуту порозоветь снова.
— Опознание произошло! — официальным голосом объявила девушка, которая его привела. — Может вы самовар на стол поставите или так и будете его нянчить на руках? Мне чай надо заваривать.
Вспоминая потом на протяжении своей долгой жизни этот момент, словами он бы мог косноязычно выговорить только что-нибудь вроде: „Я тогда просто ахнул. Обалдел“, хотя необъяснимо помнил все. Наташа в своем застиранном ситцевом платье-рубашке была на десять лет моложе, чем за столом в Степанидином доме. Точно раскололи на ней и сняли тяжкую, каменно затвердевшую гипсовую повязку, и она выскользнула из нее, ожившая, гибкая, свободная и еще какая-то такая, что нельзя объяснить словами, но это чувствуют все, кто внимательно на нее посмотрит. Волосы были на затылке у нее связаны двумя прядями, обыкновенным узлом вместо прически.
Он не глядя, кое-как стукнул самовар на поднос и повернулся к ней. Она порывисто, так, что полетели на пол брызги, выдернула из таза и подобрала под себя ноги и отодвинулась, прижалась спиной к стенке и оттуда как бы издали, смотрела. Губы у нее дрожали и кривились некрасиво, как у готового зареветь в голос капризного или обиженного ребенка. Серые ее, широко расставленные глаза смотрели тем странным (оказывается, ему знакомым) невидящим прозрачным взглядом — точно сквозь него.
— О, хоссподи... Митя...
Голос ее он тоже, оказывается, знал, помнил, точно вчера его слышал, даже легкую его хрипотцу помнил. Ту самую несчастную, из-за которой дирижер хора с сожалением определил, что она никогда как следует на сможет петь.
— Митя, ты... чай с нами будешь? — без улыбки тихонько спросила она, отводя глаза.
Вернулась с работы на телеграфе девушка, с которая они все вместе, втроем, снимали комнатку. Она была тоже не местная, а из эвакуированных и, хотя давно кончилась война, все боялась сдвинуться с места, переменить адрес, уехать, и в каком-то оцепенении ждала, что ее наконец отыщет кто-нибудь из ее большой, разбросанной по миру войной, семьи.
Она все смотрела страдальчески-счастливыми глазами то на Наташу, то на Митю и повторяла:
— Ну, теперь вы видите, как бывает? Вы ведь отыскали адрес и приехали? Да? Так вот это и бывает. Вдруг письмо. Или просто появляется человек. Я очень, очень рада.
В хозяйстве у них оказались три чашки. Чай приходилось пить по очереди, и все наперебой уступали ему первому, угощали кисленьким хлебом с липкими конфетками, и весь вечер до самого конца было похоже, как будто в комнате праздник. Непонятно почему, какой-то общий их праздник. И все дружелюбно звали его Митя, как будто он был для всех троих каким-то общим, без вести пропавшим и вот вдруг счастливо нашедшимся Митей. Одна Наташа неуверенно отводила глаза и только улыбалась слабо...
Была уже поздняя ночь, когда его выпроводили во двор, пока все не улягутся, потом позвали обратно. На полу ему был постелен древний овчинный тулуп и вместо подушки чем-то набитая наволочка.
Оживленная болтовня мало-помалу утихала, перешла в бормотанье и разом оборвалась: все успокоились и заснули. Стало слышно, как за окном мягко шуршит по листьям и неторопливо, мелко стучит по крыше дождик. Немного погодя где-то рядом заплескалась струйка воды, стекавшей по трубе в лужицу. Митя как лег, так и лежал на полу в проходе, в темноте между кроватями, с закрытыми от стеснительности глазами, и не спал. Понять он ничего не мог и не знал даже, с какого конца начинать разбираться: что с ним. Он только чувствовал одно: мне здесь очень хорошо, только бы меня отсюда не выгоняли, только бы быть здесь, носить из-под навеса самовар, пить тут каждый вечер чай с кислыми липучками, знать, что она, эта новая Наташа, тут, слышать ее голос, на который отзывается сейчас же что-то в нем самом такое хорошее, чего он и не подозревал в себе, видеть ее лицо... да хоть бы и не видеть, только знать, что оно тут, рядом. И все это чистое, нежное было точно какой-то желтой ядовитой кислотой облито сознанием, Ужасным сознанием, до чего сам-то он некрасив, грязен и испачкан своей постыдной жизнью, шатанием с Афонькой по шалманам.
Вот она лежит тут рядом в постели, наверное, в том же своем платьице-рубашонке, а он через пелену злого отвращения к самому себе подумать даже не может, чтоб протянуть руку и коснуться ее. То, что было так просто с обыкновенными женщинами, которых он часто знал совсем мало, и даже, чем меньше знал, тем проще, — все это не могло иметь никакого отношения к ней. Он стискивал зубы, отворачивался, но все-таки вспоминал отвратительные обрывки своей жизни и понимал, что нет у него никакого права, никакой надежды хотя бы остаться тут на месте, поблизости, и скоро надо будет уходить, уходить...
Закоченев в полном отчаянии и самоотвращении, считал, как уходят минуты, пока еще можно лежать так и слушать дождь с закрытыми глазами в ожидании утра, когда надо будет уходить.
Конечно, невозможно было веками закрытых глаз почувствовать отдаленное, как бы покачивающееся тепло над его лицом, но он его чувствовал, даже стал различать, как она, эта тень тепла, струится откуда-то слева, и, не открывая глаз, вслепую приподнял и повел руку в пустоту, влево от своей головы; тепло стало явственнее, и через секунду кончики пальцев его, именно там, где он и предчувствовал напряжением всего существа, наткнулись на ее горячую, чутко вздрогнувшую руку. С ясным ощущением совершающегося, начавшегося и продолжающегося чуда он робко коснулся ее запястья. Его пальцы, медленно и слабо скользя, мягким браслетом дошли до нежной впадинки на сгибе обратной стороны ее локтя, где под кожей билась торопливо и беззащитно синяя, он знал, что она синяя, тонкая жилка. Может быть, прошел час, но скорее — несколько долгих секунд, и ее рука начала потихоньку выскальзывать обратно. Он и не удерживал. Она ведь не бросала его, не уходила, она сказала все, что было нужно, и медленно возвращалась, ничего не отнимая, ни от чего не отказываясь...
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: