Федор Кнорре - Без игры
- Название:Без игры
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советский писатель
- Год:1983
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Федор Кнорре - Без игры краткое содержание
Творчество известного советского писателя Федора Федоровича Кнорре хорошо известно читателям по его большим повестям: «Родная кровь», «Каменный венок», «Одна жизнь», «Весенняя путевка», «Шорох сухих листьев», «Рассвет в декабре» и многим рассказам.
В настоящую книгу включены три новые повести писателя о людях сегодняшнего дня: «Без игры», «Папоротниковое озеро» и «Как жизнь?..». Острый сюжет, присущий большинству произведений Ф. Кнорре, помогает писателю глубоко раскрыть внутренний мир наших современников, гуманный строй их чувств и мыслей. Большой эмоциональной напряженностью отмечены в этих повестях столкновения самобытных характеров героев, очень непросты и трудны их судьбы.
Без игры - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Да, да, вот тогда же и нашелся добрый человек — на него донос написал!..
Им как-то легче говорилось сейчас не о себе, а о таком вот легком, теперь казавшемся даже забавным происшествии с Афоней. Потом связно переговариваться стало все трудней и ненужней. Он больше вслушивался в самый звук ее голоса, больше, чем в слова. И они все чаще погружались в молчаливое воспоминание, вызванное одним каким-нибудь произнесенным словом. Точно, взявшись за руки, снова проходили своей прежней дорогой и выговоренное слово становилось как окликом: „Ты идешь за мной?..“ — „Да, я тут, иду за тобою следом!“ И обоих охватывало то давным-давно испытанное и утраченное чувство блаженной отъединенности от всего остального мира, когда, как вокруг низенькой палубы, со всех сторон только черная вода, и так близко, совсем рядом и вокруг тебя, будто ты не на земле и не в небе, а где-то посередке между ними: звезды покачиваются в глубине реки под тобой, и стоит закинуть голову, другие звезды по всему небу горят над тобой, и темные волжские берега с редкими пугливыми огоньками медленно все уходят назад, а сам ты как будто ничей и нигде: только движешься и уходишь, уходишь куда-то к бесконечной дели, которая всегда ждет тебя впереди...
Все это оборвалось, когда машинист с проклятьями заявил, что окончательно и бесповоротно полетел подшипник и теперь придется дожидаться, пока не пришлют новый. Так началась долгая стоянка в многолюдной Астрахани, где в порту весь день грохочут краны и бок о бок с тобою в тесноте пришвартованы другие суда и суденышки. Они почувствовали себя как будто с необитаемого острова попали на городскую улицу, где со всех сторон их обступили дома, полные шумных соседей.
Город тонул в слепящем тяжком зное. Жаркий ветер вздымал облака горячей пыли и гнул верхушки высоких тополей, в каюте стояла духота днем и ночью.
Белокурый первый помощник с пассажирского теплохода, в сверкающем крахмальной белизной кителе и белых брюках, пробравшись по сходням, спрыгнул на железную палубу чумазого „Муравья“, представился с чопорной вежливостью капитану и попросил представить его супруге.
Наташа, еще издали приметив эту белоснежную фигуру, пробирающуюся по мосткам качающихся сходней, проложенных от судна к судну, повязала голову тряпкой и, когда Митя, стиснув зубы от неловкости и злости на этого пижона, ее окликнул, явилась и встала, непринужденно опираясь на швабру, которой мыла палубу.
Несмотря на свою невыносимую щеголеватость, помощник оказался далеко не дурак. Не растерялся ни на мгновение, оценил забавную сторону положения и даже подыграл: засмеялся, лихо взял под козырек, щелкал каблуками и рапортовым тоном доложил о себе. Даже Митя усмехнулся. Парень был как будто ничего. Явился он с официальным поручением: пригласить их на „вечер“ и концерт в клубе водников по случаю какой-то даты.
Когда он ушел, Митя сказал: „Почему бы тебе действительно не пойти? Ты тут все сидишь и сидишь, тебе же скучно!“ Он уже ненавидел помощника, тем более ненавидел, что ему тот понравился.
— Ты сам пойди сходи, раз тебе скучно!
— Я не говорил, что мне скучно!
— Я тоже, кажется, не говорила.
— Я хотел сказать, может, пойдем... вместе, конечно.
— Нет, ты сказал, что мне скучно!..
Так все и застыло в неопределенности, пока к вечеру не явился сам знаменитый капитан Виталий Водолеев. Хотя он давно уже не плавал — работал каким-то инспектором в пароходстве, — все продолжали называть его „капитан Водолеев“, точно звание это было ему присвоено пожизненно. Лет пятьдесят назад он был крючником, а потом долго командовал последними на Волге одноколесными пароходами „Аляской“ и „Ниагарой“. Теперь это был черноволосый, квадратный от непомерной ширины плеч, человек, с задубелым от загара лицом, изрезанным свирепыми морщинами. Курчавые полубаки отпущены были, вероятно, нарочно, чтоб выглядеть совсем таким, каким его представляли себе по рассказам люди: бывшим крючником, знаменитым кулачным бойцом и легендарным капитаном „Ниагары“.
С Митей они были уже знакомы, встречались по поводу неприятности с подшипником, и Водолеев уже орал в телефон и посылал телеграммы, требуя, чтобы подшипник выслали поскорее из Горького.
— А где же наша дама? — спросил он, сдавливая руку Мите в рукопожатии. — Пора, а то опоздаем к началу.
— Какая еще дама? — хмуро, отводя глаза в сторону, тупо буркал Митя. — Что это я не понимаю?.. Чего это очень уж переполошились все тут из-за нас?
— Да, да, да! Ты оглянись вокруг себя. Сколько судов. Сколько народу. И у каждого по два глаза. Делать нечего, приглашай свою даму, не задерживай, пошли!
Она слышала все это, сидя в каюте, улыбаясь, закусив губу, и торопливо зашивала какую-то складочку на своем лучшем платьице в мелких цветочках.
Та обычная мужская ревнивая неприязнь, смесь страха и ненависти, какую мельком ощутил Митя при появлении шикарного белоснежного помощника с теплохода, оказалась сущим пустяком по сравнению с тем, что произошло, когда Наташа, нагнув голову, вынырнула на палубу и пошла навстречу Водолееву. Короткое, обтянутое в бедрах и расходящееся колокольчиком платье весело покачивалось при каждом шажке. Митя, почти не узнавая, смотрел на нее искоса, а перед ним были голубые выцветшие старческие глаза Водолеева, и то, что он увидел в них, совсем испугало его. Глаза старика изумленно просияли, и Митя со странным чувством тоскливого страха разом понял, что так оно и должно было случиться, потому что он и сам, пугаясь своего восхищения, смотрел с таким же восторгом изумления на эту, опять совершенно новую, почти незнакомую и уже как бы недоступную ему, недосягаемую Наташу.
В клубе они сидели рядом, слушали концерт, объявленный на громадной рукописной, размалеванной афише, наклеенной на щите у входа.
Конферансье, явно никогда не видевший фронта, объяснил (в форме коротенького назидательного рассказика) фронтовикам, сидевшим в зале, как следует уважать защитников Родины. Потом заиграл рояль — и двое, мужчина и женщина, станцевали „русского“, того „русского“, который уже сто лет пляшут на эстраде и никогда не плясали ни в одной русской деревне.
На сцену вынесли треногу со шнуром, и вышла, картинно придерживая край длинного вечернего платья, рыжая полная артистка, довольно известная, со своим долговязым худым партнером, который был намного моложе и держался чуть позади, все время виновато спешил уступить ей место.
Неожиданно грянул рояль вступление с такой мощью, как будто по всем четырем концам зала разом заиграли громадные могучие рояли. Тут же звук притих, стушевался, и двое у треножника запели. Рыжая артистка нагнулась, будто хотела поцеловать или укусить шишечку микрофона, не подпуская к ней долговязого. Он подпевал только из-за ее плеча, издали, точно и хотел что-то сказать в микрофон, да не решался.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: