Рада Грановская - Психология веры

Иудаизм – жизнеутверждающая религия, настраивающая на восприятие радостей жизни. Считалось, что радость бытия, чувственное благополучие, эстетическое наслаждение являются не только дозволенным, но и интегрируют здоровую жизнь. Радость, испытываемая при совершении добрых дел, рассматривалась как приближение к Творцу. Отказ от созданных Богом радостей считался грехом. Поэтому нужно не только выполнять заповеди, но и наслаждаться результатами их выполнения. Вместе с тем, полное совершенство считалось скорее недостатком. Как отмечено в «Агаде» (5, с. 105):

Почему столь непродолжительным было царствование дома Саула? Потому что оно было безупречно. Ибо народ любит, чтобы у тех, которые получают власть над ним, сзади волочился не совсем чистоплотный хвост, дабы когда такой человек чрезмерно зазнаваться начнет, можно было сказать ему: «обернись-ка назад!»

Критическое направление мысли было характерно для последователей иудаизма . Благодаря сильнейшему критическому началу психики израильтяне канонизировали своих критиков, собрали их писания и превратили в священные книги, подлежащие изучению будущих поколений (266, с. 77). Иудаизм не призывал к «уходу» из мира, не проповедовал аскетическое пренебрежение к плотским наслаждениям, но учил сдержанности и мере в их проявлениях. Бесконтрольная свобода нравов, погоня за наслаждениями, разгул страстей и чувственности внушали людям, выросшим в почитании Закона, отвращение. Необходимой полагали умеренность, так как «страсть в человеке сначала подобна паутине, а потом – канату». Поэтому на мужскую и женскую сакральную проституцию был наложен запрет и провозглашена умеренность в чувственных наслаждениях. При этом в качестве цели выступало не стремление подавлять инстинкты, но усилия по их преобразованию в радость жизни. Считалось, что только умеренность может обеспечить внутреннюю свободу духа и досуг для высшей жизни души. При этом такая цель как спасение собственной души представала лишь утонченной формой эгоцентризма.

Мораль и нравственность

В Ветхом Завете представлена патриархальная культура, а народ Израиля как любимый сын Бога. На этом фоне мораль покоится на понятии братства людей. Поскольку братство невозможно без отцовства, объединяющего людей, то принятие Единого Бога – условие этого братства. Тем самым сделан громадный шаг на пути к духовному братству. Если Бог – отец, то нравственность понимается как непременное выполнение Его заповедей. Поэтому тот, кто совершает нравственные деяния, например, судья который судит по праву и справедливости, становится соучастником Господа в совершенствовании мира.

В иудейской традиции мораль определяется поведением. Главную роль в данной религии играет правильный образ жизни – Галаха. Поэтому нет необходимости и не позволяется вторгаться в душевную жизнь. Требуется только правильное поведение и поступки, предусмотренные Законом. Такой подход контролировал их и подвигал к достижению практических результатов. При этом общий характер совершаемых поступков не должен был противоречить идее справедливости. Как писал Н. А. Бердяев (27, с. 48), история показывает, что вследствие изначального неверия в личное бессмертие у евреев сформировалась более острая, чем у других народов, потребность в земной (а не только небесной) справедливости. При этом выработался активный, волевой, революционный характер, чуждый созерцательности, свойственной арийским народам с их представлениями о личном бессмертии и вечном возвращении. Однако постепенно закон Торы все больше распространяется на душевную жизнь человека (область психологии) – его мысли и чувства, акцентируя требования к внутреннему миру через запрет даже в мыслях желать того, что принадлежит другому. Запрет завидовать и желать чего-то чужого содержался еще в 10 заповедях. «Не негодуй на злодеев и не завидуй нечестивым» (Притч. 24, 19). Можно сказать, что иудаизм в большой мере – религия внешних дел. Особенно отчетливо активный, действенный характер учения виден в разных определениях греха и предписанных способах его прижизненного исправления.

Чувство греха возникло как способ примирить веру в избранность своего народа с реальной жизнью. Каждый мог видеть, что при бедствиях погибают не самые грешные и спасаются не самые праведные, а сплошь и рядом имеющие пороки и прегрешения. Для объяснения такой несправедливости, как личный неуспех, как поражения народа, говорили, что иудеи погрязли в пороках: не соблюдали Закон, были идолопоклонниками, заключали браки с язычниками. За все это они должны были быть сначала наказаны, то есть пережить неуспех, а уж затем узреть отеческую любовь Яхве и быть вознагражденными. Таким образом, вначале возникло понятие не индивидуального, а коллективного греха. Впадал в грехи и подвергался наказанию весь народ. Царствие Божие наступит и восторжествует справедливость только тогда, когда весь Израиль станет соблюдать все заповеди.

Понимание индивидуального греха претерпело существенную историческую трансформацию. В Ветхом Завете слово «грех» означает упущенную возможность пойти по праведному пути (констатация ложного пути и возможность повернуть на другой). В этом значении слова еще нет осуждения. Та к же и в слове «покаяние» первоначально нет самоосуждения. Оно означает лишь необходимость возврата к Богу, к самому себе, вступление на правый путь («вернись на верный путь»). В Библии есть несколько слов, обозначающих грех. Они представляют последовательность действий: сбившись, вернуться на верный путь, ошибку исправить, за урон заплатить, от надвигающегося зла уклониться и, наконец, есть такие деяния, последствия которых в течение земной жизни не исправимы.

Согласно традиции евреи слушали Тору непрерывно в течение жизни, и согрешить по незнанию Закона они не могли. Поэтому царило убеждение, что человек не станет грешить, нарушать закон, если у него нет для этого причин – ведь Бог неизбежно накажет. Вначале веры в загробное воздаяние не было: за грехи Бог наказывал людей в этой жизни. Не только грех, но и бессмертие – доля не отдельного человека, а народа, который спасался в лице своих потомков. Будущность существовала не как индивидуальная, а как коллективная. Причем награда должна быть дана на земле и по справедливости (для народа в целом). Затем появилось представление, что грех может сказаться и на потомстве – до четвертого колена. «Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах – оскомина». Появилась и идея персонального воскрешения. Таким образом, нашлось объяснение – страдания даются не только за собственные грехи. Для достижения личного воскрешения необходимо раскаяние, в процессе которого грешник должен осознать свой грех, почувствовать угрызения совести, получить прощение того, перед кем провинился, возместить причиненный ущерб и принять решение больше не грешить. Позднее появились молитвы за умерших. В книге Маккавеев рассказано о героической смерти семи иудейских юношей, которых царь Антиох допрашивал в присутствии их матери. Он думал, что мать упросит сыновей во имя жизни отречься от веры, но она, напротив (опираясь уже на идею бессмертия), вдохнула в них решимость стоять до конца.