Рада Грановская - Психология веры

Главное в моральных нормах – причина и последствия поступка. Мотивом совершения поступка выступала реальная от него польза. И любовь начинается и кончается делом, и ценность подвига определяется зримым действием. Добро рекомендовалось с точки зрения его благодетельных последствий, от зла отвращали потому, что оно приносит несчастье. Такая позиция предполагала воспитание рассудительности путем концентрации внимания на последствии поступка. Опыт исполненного доброго поступка, каковы бы ни были побудительные к нему мотивы, научает стремиться к нему ради него самого. Пусть пока человек занимается добрыми делами и не ради их самих, со временем он станет делать их исключительно ради благого дела. (Здесь проявляет себя известная психологическая закономерность – смещения результата на новую цель.) В перечне заповедей Торы есть заповедь «…и люби своего ближнего как себя» (Лев. 19, 18). Важно подчеркнуть, что «ближний» понимается прежде всего как единоплеменный. В Торе используются выражения: «брат твой», «ближний твой». Понятие «брат» включает всех тех, кто принадлежит к еврейскому народу и исполняет Закон, в то время как «ближний» относится к любому еврею. Мысль, что один отвечает за всех, лежит в основе иудаизма , однако только сыны Израиля отвечают друг за друга.

Коллективная мораль предполагала и ответственность каждого за честь и достоинство единоверцев. С этой целью предписывалось всеми силами уберегать людей от обиды, строжайше заботиться, чтобы никого публично не стыдили, не допускалось делать это даже среди других лиц. Многократно повторялось, что порочить чужое имя равносильно убийству. Это грех непростительный, так как невозможно возместить ущерб. Для пояснения последствий использовали такую аналогию: «Возьми несколько пуховых подушек, распори их и пусти пух по ветру. А теперь пойди и собери его».

Однако одновременно с осознанием не только коллективной, но и личной ответственности выявилось противоречие между личным счастьем и справедливостью Божьей. Казалось естественным, что каждый должен нести полную личную ответственность за все зло, которое он делает. Со всей остротой встал вопрос: как зависит судьба конкретного человека от его поведения и как от судьбы народа? Возникло представление о несовместимости фактов страдания невинных за чужие грехи с представлениями о праведности Бога. Появилась потребность верить, что не только судьба целого народа, но и судьба каждого устроена на основе правды Божьей.

Идея уничтожения вины «добрыми делами» изначально отсутствовала в этике иудаизма . Она возникла в связи с выявлением этического значения результатов страдания. Обнаружилось, что совместные страдания являются более крепкими узами, чем совместные наслаждения. Страдания пробуждают взаимную любовь, поскольку любовь прежде всего необходима страдающему человеку. Так вызревало представление, что мученики умножают и усиливают идеалы человечества, обогащая в душах и чувствах народа нравственное ядро. В книге пророка Исайи мученическая смерть праведника уже искупает грехи всего народа и имеет такое же значение, как жертва, приносимая в день примирения. У пророка Исайи есть сказание об отроке, который добровольно берет на себя страдания за грехи людей. Из-за их злодеяний он терпит муки и поношения, предается позорной смерти, хотя не было на нем никакой вины, а напротив, своею праведностью он помог многим. После смерти он «превознесен» Богом и пожинает необычайную награду. Таким образом, идея, что блаженство будущей жизни может быть куплено ценой страданий и смерти праведника, стала вплетаться красной нитью в историю представлений о Мессии.

Страх Божий рассматривали как начало мудрости, начало безусловно положительное. Среди видов морального совершенства, достигнутого под влиянием этого страха, на первое место ставится смирение. Благотворное влияние этого страха усматривалось в том, что он освобождает человека от страха перед другими людьми, защищает людей слабых и лишает преимущества сильных. В согласии с этими взглядами любая удача трактовалась как вознаграждение за послушание Богу, а несчастье – как кара за непослушание, в частности в болезни видели наказание за своеволие и проступок. Поэтому всякий больной и увечный был осуждаем (Лев. 21. 16–20):

Требовалось самое почтительное отношение к родителям. Одной из характерных черт ветхозаветной этики являлся запрет обнажаться и обнажать плоть родителей (Лев. 18; 6–17). («Обнажить плоть» подразумевает запрет сексуальных отношений как часть общего запрета кровосмешения.) Отца и мать надо было почитать делом и словом, чтобы перешло на ребенка благословение их (Исх. 20, 12):

Первородный сын занимал в семье особое положение. Первенцы, как и все первородное, принадлежали Богу и подлежали выкупу. В материальном плане привилегии первородного сына выражались в том, что он имел право на двойную долю наследства. При определенных обстоятельствах на первое место мог выйти не только первородный сын, поскольку считалось, что без наследника, поддерживающего культ предка, память об умершем предке исчезает, как исчезает и имя его. Согласно Торе кроме первенцев избранными считались и предназначенные для служения Богу левиты (Числ. 3, 12).

Безбрачие чуждо иудаизму . Для еврейской женщины бездетность была истинным несчастьем и бесчестием (наказанием за грехи). Из такого представления формировалось отношение к женщине. Оно выражалось прежде всего в том, что каждый мужчина ежедневно должен был произносить молитву, в которой благодарил Бога за то, что Он не создал его женщиной. Женщина просто благодарила Бога за то, что создана по Его воле. Блуд наказывался чрезвычайно жестко. При этом под блудом понимали не только внебрачные половые связи, но и брак между родственниками, степень родства которых по Закону не допускалась, а также брак между иудеями и язычниками. Вместе с тем, иудаизм санкционировал левиратный брак, то есть такой, при котором когда брат, состоящий в браке, умирал, не оставив сына, то жена умершего могла стать женой деверя, чтобы дать потомство его умершему брату.