С. Мазуркевич - Полная энциклопедия наших заблуждений

Благодаря недоразумению появилось и название острова Сахалин. Французские ученые, составлявшие карту этого региона, у западного берега Сахалина надписали: «Сахалин ангахата», что в переводе с монгольского означает «скалы в устье черной реки». В своих путевых заметках о Сахалине Антон Павлович Чехов писал по этому поводу: «Скорее всего, это название относилось к какому-либо утесу или мысу в устье Амура. А французские географы ошибочно отнесли его к самому острову». Впоследствии это название закрепилось и на русских картах.

Благодаря прямо-таки анекдотическому недоразумению появилось и название крупного перуанского города Арекипа. Когда в XVI веке сюда вступил отряд испанских конкистадоров, один из них, обращаясь к императору инков, указал пальцем в землю и спросил: «Как называется этот край?» Император понял жест как просьбу уставшего чужестранца сесть в его присутствии и произнес: «Арекипа!», что означало «Садись!».

И еще один пример. Город Ном, расположенный на американском берегу Берингова пролива, получил свое название благодаря невнимательности американских картографов. Когда-то этот город был всего лишь маленьким эскимосским селением. Первым нанес его на карту один французский морской офицер. Однако он позабыл спросить у местных жителей название их населенного пункта. Тогда он поставил на карте рядом с условным обозначением селения вопросительный знак и написал слово «ном» («название»), тем самым отмечая, что необходимо узнать название селения. Однако американские картографы, использовавшие карту, составленную французом, для подготовки к печати в 1849 году карты этого региона, не обратили внимания на знак вопроса. С тех пор бывшее эскимосское селение и называется Ном.

Довольно известна легенда о том, что античный ученый Герон Александрийский (живший в I в. н. э.) изобрел паровую машину. Рассказывали, что эта машина была установлена на Фаросском маяке в Александрии и использовалась для подъема топлива к осветительному устройству.

В действительности Герон изобрел «эолипил» — прибор, который должен был приводиться во вращение струями вырывающегося пара. Использовать это устройство практически было невозможно, и оно имело исключительно экспериментальное и зрелищное значение, что, впрочем, не умаляет заслуги Герона, предвосхитившего почти на две тысячи лет принцип паровой турбины.

Гиены пользуются очень плохой репутацией. По сложившемуся мнению, гиена труслива, коварна, неуклюжа, питается падалью и объедками, да и внешностью приятной не отличается.

Что касается внешности, конечно, если опираться на человеческие критерии красоты, можно говорить о том, что гиены не особенно красивы. Но если иметь в виду целесообразность, то, согласитесь, гиена необычайно совершенна. Она единственная из всех животных способна своими сильными челюстями и зубами раздробить кости всех видов животных, кроме слонов. Могучая мускулатура передних конечностей и груди позволяет гиене переносить на большие расстояния очень тяжелую добычу. Она вовсе не является такой неуклюжей, какой может показаться. Она способна преследовать антилопу-гну, зебру или газель на расстоянии пяти километров со скоростью 65 километров в час, что превышает возможности львов или леопардов. Органы пищеварения гиен — одни из самых совершенных среди всех хищников, что и позволяет им питаться падалью, а также всем, что движется, от термитов, змей и рыб до буйволов. А не любить гиен за то, что они питаются падалью, было бы несправедливо, ведь они наряду с грифами выполняют роль санитаров и предотвращают возникновение и распространение опасных болезней.

Но еще более несправедливыми для гиен являются утверждения о том, что они — прихлебатели и поедают остатки пищи, добытой львом или леопардом. Многие, наверное, с удивлением воспримут тот факт, что большую часть всей пищи, т. е. до 93 %, гиены добывают охотой.

Доктор Ганс Крук во время проведения исследования жизни гиен в народном парке Серенгати и в кратере Нгоронгоро выяснил, что очень часто у гиен отбирают добычу львы. Это как-то не вяжется с общепринятым мнением, что гиены доедают мясо зверей, убитых львами. Оказывается, что из добычи, совместно съеденной львами и гиенами, 84 % пищи добыли гиены, 6 % — львы, происхождение же оставшихся 10 % добычи не было точно установлено. Так кого тогда можно назвать прихлебателем: гиену или льва?

Кстати, многие, судя по внешнему виду гиен, считают, что они близки в зоологической системе к собакам, в то время как на самом деле гиены, скорее, ближе к кошачьим.

И еще несколько слов в защиту морального образа гиен: семейная жизнь гиен с заботой о малышах Образцова и примерна.

Гильотина была названа так отнюдь не по имени своего изобретателя. Когда ее впервые применили во Франции, она не называлась гильотиной. Более того, гильотина даже не французское изобретение. Ее стали применять во Франции по инициативе некоего Луиса, который переконструировал старинное орудие казни, используемое многие столетия в Италии. Французы некоторое время называли его «луизон». Свое нынешнее наименование гильотина получила от имени врача Гийотена. Будучи противником жестоких мучений и казней, он приложил немало сил, чтобы убедить Национальное собрание принять в качестве государственного орудия казни такое, которое убивает мгновенно, то есть гильотину. Такое решение принято было 25 марта 1792 года. Бандит Пелисье стал первой жертвой гильотины. Доктор Гийотен и его семья болезненно переживали то, что их именем названо это страшное орудие, и, когда глава семьи умер, его дети сменили фамилию.

Легендарного греческого врача Гиппократа принято называть «отцом медицины». Раньше, а иногда и сейчас, можно даже было услышать, что он один, без предшественников, проложил путь к истинной медицине.

На самом деле все совсем не так. Называть Гиппократа «отцом медицины», по меньшей мере, смешно. Во-первых, на достаточно высоком уровне медицина существовала и в других цивилизациях — египетской, шумерской, древнекитайской и древнеиндийской. А во-вторых, Гиппократ ступил на медицинское поприще, когда греческая медицина достигла уже значительного развития (увы, сочинения предшественников Гиппократа до нас просто не дошли). Конечно же, он как глава косской школы сделал для ее развития очень многое, и его с полным правом можно называть реформатором медицины и великим врачом (но уж никак не «отцом медицины»).

Неверно и встречающееся порой мнение, что все «сочинения Гиппократа» написаны им самим (см. также статью «Клятва Гиппократа»). В действительности же «сочинения Гиппократа» представляют собой конгломерат произведений разных авторов различных направлений, и выделить из них подлинного Гиппократа удается лишь с трудом. Просмотрев весь Гиппократов сборник в хорошем переводе, можно заметить, что стиль, манера письма, выбор слов в книгах различны и возникает впечатление разговора с совершенно разными лицами. Это красноречивое свидетельство того, что вошли в него произведения разных авторов.