Ричард Дейч - Ключи от рая

Майкл подумал было о том, чтобы попросить разрешения связаться с американским посольством, но в конце концов решил, что там в первую очередь проверят его прошлое, после чего тотчас же станет ясно, что он нелегально покинул пределы Штатов. К тому же кто сказал, что местная полиция уже не связалась с посольством или, больше того, он не был задержал по просьбе Соединенных Штатов? Нет, звонить нельзя. Да ему и не предложили воспользоваться телефоном.

Наружная дверь блока с грохотом распахнулась. В коридоре появился тот самый свирепый тюремщик, который до этого молча обыскал Майкла, раздев его донага, после чего швырнул ему спортивный костюм. Но на сей раз надсмотрщик пришел не один. Майкл различил шаги двоих человек. И действительно, вслед за тюремщиком показался второй мужчина, который, впрочем, предпочитал держаться в тени.

— К вам гость.

Майкл поднялся на ноги, стараясь разобрать черты лица второго посетителя. Тюремщик удалился, и незнакомец шагнул в пятно тусклого света.

— Добрый день, Майкл. Майкл онемел от неожиданности.

— Как ты сюда попал? — Оглядевшись по сторонам, Финстер зябко поежился. — Здесь так холодно. Л я готов был поклясться, что на дворе лето.

Теперь Майкл посмотрел на него с подозрением.

— Я попытался добиться твоего освобождения под залог, но мне ответили, что тебя должны выслать из страны.

— Зачем вы сюда пришли? — резко спросил Майкл.

— Но ты ведь мой друг…

— Чтобы меня убить? — оборвал его Майкл. Финстер недоуменно посмотрел на него сквозь решетку, затем рассмеялся.

— С чего ты взял?.. Ах да, ну конечно, во всем виноват этот помешанный на религии ублюдок Симон! Это он вбил тебе в голову подобную чушь? Он сумасшедший, вот уже несколько лет сочиняет небылицы о том, что я вроде как демон. Я похож на демона? — В его голосе прозвенело веселье. — Все дело в деньгах, Майкл. — Финстер приблизился к решетке. — И в женщинах, — доверительным тоном добавил он. — Почему-то люди склонны связывать богатство и секс со злом. По-моему, это в высшей степени нелепо, ты не согласен? По тому, как некоторые боятся всего этого, можно решить, что мы живем в Средние века. Если бы я заплатил хотя бы грош каждому, кто называет меня воплощением порока… А что касается твоего нового дружка Симона — это фанатик. Подобные глупые сплетни он распускает уже долгие годы. Майкл, почему ты молчишь? Разве ты не рад меня видеть?

— Зачем вы сюда пришли? — повторил Майкл.

— До меня дошло, что ты вернулся за ключами. Но ты ведь не собираешься забрать их у меня… ведь так, Майкл?

Финстер говорил голосом родителя, который увещевает упрямого ребенка.

Майкла охватили сомнения. А что, если он ошибается, что, если Симон действительно сумасшедший? Быть может, он слишком быстро поверил ему…

— Я знал, Майкл, что ты не будешь пытаться меня обмануть. — Финстер потер руки, стараясь согреться, затем в скорби потупил взор. — Я слышал про твою жену…

Майкл тотчас же ощетинился.

— …ее состояние ухудшилось…

Тревога болезненным спазмом стиснула внутренности Майкла.

— Я очень сожалею, Майкл, — продолжал Финстер. — Я знаю, как страстно ты желал быть рядом с Мэри в ее последние минуты. Постараюсь сделать все возможное, чтобы ускорить твое возвращение домой. Ты сам знаешь — надавлю кое на какие рычаги…

— Мне от вас ничего не нужно.

— О чем ты? Я действительно очень сожалею, что с твоей женой все получилось именно так. — Никогда еще голос Финстера не звучал так искренне и проникновенно. — И еще, Майкл… мне и тебя очень жаль. Нет ничего хуже, чем потеря любимого человека.

— Ты проклял мою жену. Почему ты не сказал мне?

— О чем?

— О том, кто ты такой.

Майкл с вызовом посмотрел на него.

Финстер ответил не сразу. Он долго разглядывал Майкла, изучая его.

— Ты нашел Бога? — наконец тихо промолвил он. — Я тебя не боюсь.

Майкл шагнул к двери камеры.

Лицо Финстера оказалось в нескольких дюймах от прутьев решетки, в нескольких дюймах от лица Майкла. Майкл стоял не шелохнувшись. Они долго смотрели друг на друга, словно встретились впервые в жизни.

— Майкл, а кто я, по-твоему? Майкл ничего не ответил.

— Бойся за свою жену, Майкл. Если ты будешь продолжать так и дальше, она умрет в одиночестве, призывая тебя, а ты до конца жизни останешься гнить здесь. — Финстер обвел рукой мрачные своды. — И все из-за одного глупого решения. Я могу тебе помочь, но если ты хотя бы приблизишься к моим ключам…

— Твоим ключам?

— Я заплатил тебе сполна, мы заключили сделку.

— Сделку, твою мать! Ты скрыл от меня все обстоятельства!

— И ты говоришь — ты, человек, не имеющий веры, — что предпочитаешь верить этому итальяшке, помешанному на религии придурку, а не мне? Симон утверждает, что я дьявол, и ты тотчас же обращаешься в его веру. Аллилуйя. А он чем-нибудь подкрепил свое слово? Это Симон заплатил за лечение твоей жены? Это он выложил четверть миллиона долларов? Я щедро заплатил тебе, а Симой даже не помолился за твою жену! Он рассказал тебе душещипательную историю про своих мамочку и папочку? Про то, как папаша выпотрошил мамашу во имя дьявола? Все это чушь, полная чушь. Симон хочет сделать тебя своим подручным, украсть с твоей помощью ключи, чтобы потом продать их на черном рынке. И он еще смеет говорить о спасении рая! Кому ты веришь, Майкл? Тому, кто тебе помог? Или тому, кто пытался тебя убить?

Майкл молча смотрел на Финстера, раздираемый сомнениями. Неужели он так ошибался? Несмотря на все, что говорил Симон, несомненно, правда в словах человека, который сейчас стоит перед ним. Неужели он действительно стал пешкой в руках Симона и теперь гоняется за бесполезными религиозными безделушками, в то время как его жена умирает в одиночестве? Со стороны Финстера он получал только хорошее: деньги, доброе слово, предложение помощи. Симон же не дал ему ничего.

Кому верить? Симону? Финстеру? Своим собственным подозрениям? Он здесь не ради Симона, не ради себя — только ради Мэри. И ради того, во что она верит. Вера — способность полагаться на то, что невозможно осязать, отбросить все ради надежды на что-то большее. Главное для него — верить Мэри; она всегда верила ему. И он тоже доверится ей. Мэри — это его вера.

— Да пошел ты! — сказал Майкл Финстеру. Их лица разделяли считанные дюймы.

Глаза Финстера зажглись хищным огнем. Майкл непроизвольно вздрогнул: пожилой немец просунул руку сквозь толстые прутья и легонько прикоснулся длинными ухоженными ногтями к его щеке.

— Если бы я был тем, кем ты меня считаешь, неужели ты полагаешь, что я потерпел бы подобную дерзость от такого ничтожества, как ты? Нет. Задумайся над этим. Если бы я был тем, кем ты меня считаешь, я бы нанес тебе удар в самое болезненное место. И душа Мэри была бы для тебя навсегда потеряна. Я превратил бы ее в свою вечную наложницу. О, какая это была бы радость — затрахать твою Мэри до бесчувствия. Майкл, она хороша в постели?