Василий Сергеев - Янычары

Летом 657 г. при Сиффине, на р. Евфрат, Али разбил войско Муавии, но тот запросил третейского суда, и Али, которому мир в умме был дороже победы над единоверцами, согласился. Объявив это его решение несовместимым с духом ислама, 12 000 воинов покинули его лагерь. Их назвали хариджитами («возмутившиеся», «восставшие») или сурх алем («краснознаменные»). Они избрали себе халифа ибн-Вахбу . К ним охотно присоединялись все городские низы, утратившие место в жизни. А зимой 661 г. хариджит ибн-Мулджам в городе Куфе при выходе из мечети смертельно ранил Али. Через два дня Али умер; там ему воздвигнут памятник.

Смерть Али была для его сторонников потрясением не меньшим, чем прежде – смерть Пророка. Сторонники наследников убитого имама Али сплотились в «Шият-Алий» – партию Али, легшую в основу шиитского течения в исламе. А в 680 году, в 10 день месяца мухаррам, в битве у Карбалы был убит Хуссейн, сын Али и внук пророка.

Однако принявший ислам йеменский иудей Абдаллах ибн-Саба ас-Сауда заявил, что Али не умер, а пребывает в «скрытом состоянии» (ал-гайба) и перед концом света вернется (ap-раджа) в мир, дабы наполнить его справедливостью. Идея спасителя, мессии, одна из ключевых для иудаизма и христианства; но Сунна считает Мухаммеда хатам ан-набийина, «печатью пророков», последним, завершающим, заключающим всю их цепь. И все же Абдаллах ибн-Саба заявил, что в Коране есть «аль-батин» (скрытый смысл), нужно лишь уметь отыскивать его.

Так впервые слово «скрытый», «тайный» появилось на знаменах широкого политического движения. И это оказалось настолько удачной новацией, что с тех пор и по сегодняшний день без тайного компонента в своей деятельности не может обойтись ни одна политическая группировка, ни одно общественное движение. Так новая капля росы, появившись на лугу, отражается сразу во всех других блестящих шариках влаги...

До сих пор Коран был той основой, на которой мусульманин всегда мог договориться с мусульманином. Он считался вечным и неизменным. Еще Абу Ханифа утверждал, что Коран «пред творцом не есть сотворенное», а следование ему – единственный спасительный путь. Аш-Шахрастани в XII веке заявил: «...Буквы, звуки и написанные знаки [Корана] – изначальны, предвечны» . Ал-Бируни знал, что законы, открытые на Земле, справедливы повсюду во Вселенной: Коран – один из атрибутов Бога, подобный Его гневу или Его милосердию; оригинал Корана – Умм аль-китаб , – предвечный текст, в котором описано все, хранится у подножия трона Аллаха. О том же говорил и Мухаммед ал-Газали: «Коран записывают в книгу, произносят языком, запоминают сердцем, и, несмотря на это, он все время пребывает в обители Бога и на нем никак не сказывается то, что он странствует по написанным страницам и по человеческим умам» .

Учение об ал-батин поставило смысл Корана в зависимость от того имама, который был уполномочен на его толкование (тавил), раскрытие его истинного смысла. Именно так представили дело Абу Мансур ал-Иджли и его последователи, утверждавшие, что одно дело – публично провозглашать религиозные истины тем, кто согласен, чтобы ими руководили в духовном и даже в практическом плане, и совсем другое – интерпретировать их для «избранных» (ал-хасса). Поскольку степень посвящения «избранных» могла быть различной, возникала некая составленная из душ человеческих пирамида, в которой люди, принадлежавшие к каждому очередному уровню знали все больше – а о них, о самом их существовании знали все меньше. Вершиной пирамиды был имам, непререкаемый авторитет в вопросах не только религии, но и мирской жизни; даже когда он оставался «скрытым», он пребывал «владыкой эпохи» (сахиб аз-заман). В конце времен, придя в качестве махди, он должен был утвердить всечеловеческую справедливость. На весь же период «сокрытия» (ас-сатр) имама полнота власти и толкований пребывала в руках его явленных представителей.

Так возникала технология, организующая множество людей самых разных взглядов, характеров, способностей для тонко и точно рассчитанных совместных действий, для достижения целей, известных лишь немногим из них: кто из желавших власти способен был бы отказаться от такой технологии? Так закладывались основы идеологии тайных орденов; рыцари переняли эту идеологию во времена крестовых походов, и в последующие века тайные христианские ордена пышным цветом расцветают и в средневековой Европе.

Учение о «скрытом» имаме должно было объяснить «технологию» пребывания в мире души отсутствующего человека. Такое объяснение давала древняя, как мир, идея метемпсихоза, переселения души в ряду поколений. Она состоит в том, что бессмертные души людей не способны, как правило, в течение одного воплощения накопить столько заслуг, чтобы перед ними сразу же открылись горние миры. Более того: за время очередного воплощения души способны совершать проступки и тем отягчать свою «карму». Поэтому им предоставляется право еще и еще раз воплощаться в земные существа, каждый раз обретая облик в соответствии с накопленными заслугами или, наоборот, прегрешениями. Предполагалось, что память об опыте прошлых воплощений и их результатах, представленная в совести, способна направить человеческое поведение в нужную сторону, к выходу из цикла воплощений, «сансары», и приобщения к горним мирам, к «мировой душе» и «божественной истине».

Человек же, в которого еще здесь, в земном воплощении, водворилась «мировая душа», – это и есть имам, пророк, вождь, посланный людям, чтобы руководить их духовной жизнью.

Так реформировал учение секты исмаилитов мидийский перс, врач Абдаллах ибн Маймун ал-Каддах, умерший в 874 г. Откуда он взял эту концепцию? Ортодоксальное христианство и суннитский ислам отвергают идею метемпсихоза , утверждая единственность земного существования. Между тем эта идея является одним из стержней индуизма и буддизма, наличествует в эзотерическом (каббалистическом) иудаизме, представлена в учении манихеев.

От имени «скрытого» имама, таинственного обладателя божественной воли (сахиб аз-зухур), действовали и последователи Хамдана ибн ал-Ашаса ал-Кармата. Выступившие в 890 г. под лозунгами равенства и социальной справедливости, они выражали надежды низших слоев общества на всеобщее благоденствие. В своем лагере, обнесенном высокими стенами и окруженном рвом, они все отдали в общую собственность; личным оставалось только оружие. Они практиковали ритуальные братские трапезы.