Вальмики - Рамаяна

— О Сита, краснолицей обезьяне, с которой ты говорила, подожгли хвост и теперь водят по всем улицам города.

Слова эти напомнили Ваидехи историю ее похищения и повергли в горе. Прочитав очистительные молитвы, она призвала бога огня, без которого не обходится ни одно жертвоприношение, и стала настойчиво молить его явить милость этой могущественной обезьяне. Мысленно стоя перед огнем, большеокая Сита сказала: "Если я действительно предана моему господину и аскетична, если я целомудренная жена, тогда в подтверждение ниспошли прохладу на эту обезьяну. Если дальновидный Рама еще имеет хоть каплю сострадания ко мне, если за мной еще остались какие-то заслуги, не сжигай Ханумана!"

И тут же яростные языки пламени вокруг хвоста Ханумана, словно вняв словам прекрасной девы с глазами лани, стали смягчаться и переходить вправо, что было благоприятным знаком. И в то же время отец Ханумана в угоду этой богине леденяще-холодным дыханием коснулся пылающего хвоста обезьяны, и Хануман с удивлением подумал: " Как возможно, чтобы пылающий огонь не жег меня? Я вижу огромное пламя, но не чувствую боли, словно снег лежит на моем хвосте. Поистине, это чудо, явленное могуществом Рамы, в котором я уже убедился, преодолевая океан. Если океан и добродетельная Маинака вели себя по-дружески из почтения к нему, почему бог огня станет исключением? Благодаря добродетели Ситы, могуществу Рагхавы и любви моего отца ко мне, огонь не истребил меня."

Затем слон среди обезьян подумал: "Почему воин, подобный мне, позволил этим подлым демонам связать себя? Я должен явить свою доблесть и отомстить за себя!" Стремительная и могущественная обезьяна перекусила свои веревки и с громким криком подпрыгнула в воздух. В тот же миг сын ветра оказался на высоких, как горная вершина, городских воротах, где не было ни одного демона. Громадный, как холм, он уменьшился в размерах и, сбросив путы, освободился, а затем снова вырос. Оглядевшись, длиннорукий Марути заметил железный брус, валявшийся у ворот, и покрепче схватив это оружие, перебил стражников. Устремив на Ланку полный воинского пыла взор, этот герой исключительного мужества с горящим, словно ореол, хвостом, походил на славное сияющее солнце.

Глядя на Ланку, Хануман, достигший желанной цели, размышлял, что делать дальше. "Что еще я не сделал для поражения демонов?" думал он. "Роща разорена, подлые демоны убиты, часть армии уничтожена. Мне ничего не осталось, как только разрушить саму их крепость, и тогда миссия моя завершится. Еще немного, и они сполна ответят мне за все причиненные беспокойства. Я должен насытить бога огня, танцующего у меня на хвосте, и потому предам огню все эти превосходные дворцы!" Великая обезьяна с пылающим хвостом, словно облако, пронзенное молнией, стала прыгать с одной крыши на другую. Быстро озираясь по сторонам, он спокойно переходил от одного величественного сооружения к другому и предавал огню сады и рощи.

Стремительно прыгнув ко дворцу Прахасты, доблестный герой, силой подобный ветру, отдал его во власть всепожирающего пламени. Затем могущественный Хануман одним прыжком достиг дворца Махапаршвы, который в тот же миг вспыхнул огнем, словно в час уничтожения мира. Неутомимый Марути прыгнул на крышу Ваджрадансхтры, потом — Шуки и разумного Шараны. Подобным же образом вожак обезьян предал огню обители Индраджита, Джамбумалина и Сумали, а также демонов Рашмикету, Сурьяшатру, Храсвакараны, Дамштры, Ромашы, Юддхонматты, Матты, Дваджагривы, Видьюджихвы и Хастимукхи; дома Калары, Вишалы, Шонитакши, Кумбхакарны, Махаракши, Нарантаки, Кумбхи, Никумбхи и благородных Яджнасхатру и Брахмашатру. Могущественный тур среди обезьян сжег в огне все накопленные сокровища тех богатых демонов. Миновав множество других домов и пышных строений, могущественный и благословенный герой достиг обители царя демонов. Добродетельный Хануман издал громкий крик, напоминая облако на исходе бытия мира, и пылающим на кончике хвостом предал огню это превосходнейшее из сооружений, сверкающее разнообразными драгоценными камнями, словно гора Меру или Мандара, богатое пышными украшениями. Раздуваемое ветром пламя быстро распространялось повсюду, бросая багровые блики, словно Огонь Времени. Дворцы, богатые золотом, украшенные жемчугом и драгоценностями, рушились на землю и превращались в пыль, словно дома небожителей, истощивших запас своего благочестия и упавших с небес. Среди демонов поднялся страшный вопль, они бежали во все стороны, не в силах сохранить своих жилищ и сокровищ, и кричали:

— Поистине, это сам бог огня в облике обезьяны!

Демоницы с младенцами на руках пронзительно вопили из своих домов. Настигнутые пламенем, с растрепанными волосами они падали с высоких балконов, словно вспышки молнии на небе. Хануман увидел потоки расплавленных драгоценных металлов, смешанных с алмазами, кораллами, изумрудами, жемчугом и серебром, вытекавшие из дворцов. Как огонь без устали истребляет сухое дерево и солому, так и Хануман неутомимо уничтожал всех вождей демонов, а земля принимала их трупы. Порывистая и могущественная обезьяна сожгла Ланку подобно Рудре, истребившему демона Трипуру. С вершины горы, на которой стояла Ланка, смертоносный пожар, устроенный бесстрашным Хануманом, выбрасывая языки пламени, стал распространяться дальше. Словно в час уничтожения вселенной, ветер поднимал огонь до самых небес, и, подобно жертвенным дарам, питали его жилища и тела демонов. Свирепым жаром миллиона солнц огонь этот истреблял всю Ланку, как нарастающая сила огня заставляет земной шар с треском, подобным удару грома, расколоться. Этот яростный огонь поднимался к небу, языки его напоминали цветы кумшика, облака дыма — голубые лотосы. Это было неописуемо прекрасное зрелище.

— Наверное, это бог с молнией в руках, Махендра, возглавляющий тридцать богов, Яма, Варуна или Анила, — говорили демоны, собравшись на совет.

— Это не обезьяна, а сам бог смерти пришел на Ланку! Возможно, это проявление гнева Брахмы, четырехликого бога, который в облике обезьяны пришел уничтожить демонов, или безгранично могущественный Вишну, невообразимый, неописуемый, изначальный и неодолимый посредством своей иллюзорной энергии майи принял облик обезьяны?

Видя свой город, со всеми его жителями, конями, колесницами, стаями птиц, верей, деревьями истребленный безжалостным огнем, они горестно зарыдали:

— О мой отец! О возлюбленный сын!, О моя дорогая! О друг мой! О мой Господь, наши духовные заслуги иссякли!

Так вопили демоны посреди ужасного бедствия, и пылающая Ланка, когда все ее герои были убиты, а воины истреблены вспышкой гнева Ханумана, казалось, пала под бременем проклятия.