Романо Гуардини - Господь

Обвинения не утихают, а усиливаются. «Но они настаивали, говоря, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места» (Лк 23.5) . Пилат, услышав это, видит возможность выйти из положения. Так как обвиняемый – галилеянин, он подвластен тетрарху Ироду, а тот как раз находится в Иерусалиме. Таким образом, Пилат может свалить с себя неприятное дело и к тому же оказать внимание марионеточному царю, отослав обвиняемого на его суд. Так он и поступает. Но обвинители следуют за Иисусом.

Ирод обрадован. Он давно уже наслышан об Иисусе. Он интересуется всем религиозным и чудесным, ведь он и с Иоанном Крестителем поддерживал своеобразное общение, хоть это и не воспрепятствовало ему отдать приказ об убийстве последнего пророка, когда он попал в неловкое положение. Теперь он надеется найти нечто необычное – чудеса, тайны, поэтому он расспрашивает обо всем, в то время как представители Синедриона стоят здесь же и «усиленно обвиняют». А Иисус молчит. Все они: Синедрион, римский правитель, «лисица» Ирод могут применять силу и убивать. Здесь находятся слуги, может быть, отвергнутые слуги Божьи; в остальном они – ничто... После продолжительных, но тщетных расспросов интерес Ирода сменяется презрением. Вместе с придворным обществом он насмехается над Мессией и отсылает Его в шутовском наряде обратно к Пилату – живую карикатуру на собственные притязания.

«И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собой; ибо прежде были во вражде друг с другом». Совершенно спокойно говорит об этом евангелист; но это слово оставляет пустоту в человеческом сердце (Лк 23.7-12) .

Пилат же созвал Синедрион вместе с народом и объяснил им, что их обвинения не обоснованы. Он намеренно созвал народ, ибо он действует не только как судья, который должен вершить суд, но и как политик в интересах римской и иудейской властей. С древних времен в Иудее существует обычай: правитель милует одного из заключенных по требованию народа. Не хотят ли они освободить этого безвредного «Царя Иудейского»? Пилат знает, почему он задает такой вопрос. Власти хотят разделаться с этим противником; народ же, как можно убедиться, считает его своим и любит этого человека в бедной одежде с благородными стремлениями и со спокойным и бесстрашным выражением лица. Кроме того, мы встречаем у Матфея удивительное замечание: «Когда Пилат сидел на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику тому, потому что я ныне много перестрадала во сне за Него» (Мф 27.19) . Пилат – скептик, но одновременно он впечатлителен, а может быть, и суеверен. Он чувствует тайну, боится сверъх-естественной силы и хотел бы освободить обвиняемого. Он рассчитывает на то, что народ захочет его освобождения. В темнице находится человек, бывший действительным зачинщиком беспорядков и даже убийцей, называемый Вараввой. Правитель спрашивает:

«Кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом?» Но Пилат рассчитал неверно. Толпа не отвечает то, что она действительно думает. Или – вернее: на суд собрался не настоящий народ, серьезный, честный, работящий и страждущий, – а чернь. Синедрион позаботился о том, чтобы здесь были нужные ему люди; и подстрекатели и натравливающие на Иисуса работают на него. Итак, они кричат: «Варавву!»

Пилат говорит им: «Что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?» Но они еще сильнее кричат: «Да будет распят!» В третий раз Пилат спрашивает: «Какое же зло Он сделал?» У Луки (Лк 23.22) добавлено: «Я ничего достойного смерти не нашел в Нем». «Но они продолжали с великим криком требовать, чтобы Он был распят» (Лк 23.23) .

Тогда Пилат отдал Его на бичевание. Ужасная двусмысленность: приговоренный к смертной казни будет сначала подвергнут бичеванию, чтобы усилить Его наказание. У Пилата добрые намерения, но если бы они были серьезны, ему было бы достаточно вынести правильный приговор. Римлянин знает чернь: они хотят увидеть кровь.

Они должны получить удовлетворение от того, что по их воле кому-то причинено страдание, тогда они будут довольны, как Пилат и рассчитывает. Итак, Иисуса бичуют. И достаточно напомнить, что нередко подвергнутый этому наказанию не выживал.

Солдаты смотрят на осужденного на столь ужасное наказание со своей точки зрения; они знают, что Он обвинен в том, что претендовал на царское достоинство, – тогда им приходит на ум, что в некоторых частях гарнизона разыгрывали издевательскую пьесу о шутовском царе. Ее содержание сохранилось с древних времен. Когда-то во многих местах действительно существовал обычай, что царь, спаситель своего царства, воплощение таинственной жизни, но также и напоминание о смерти, когда его время проходило, был приносим в жертву, чтобы его кровь оплодотворила его царство. Позже на его место брали заключенного, который на один день становился шутовским Царем, а затем должен был умереть. Ко времени Иисуса во многих частях римского войска еще существовала жестокая солдатская игра: такой царь подвергался издевательствам, и потом его убивали. Может быть, солдаты вспоминают об этом и применяют карикатурный образ, который им стал непонятен, – выражение одновременно ужасное и странное – бывшего языческого Спасителя к Тому, Кто пришел спасти их от рабства павшего естества и от самих богов-спасителей. С Ним они и играют эту комедию.

«Тогда воины правителя, взяв Иисуса в преторию, собрали на Него весь полк и, раздев Его, надели на Него багряницу. И, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость; и становясь перед Ним на колени, насмехались над Ним, говоря: радуйся, Царь Иудейский! И плевали на Него и, взяв трость, били Его по голове» (Мф 27.27-30) . После того как они исполнили свою волю, приходит Пилат и говорит народу и Синедриону: «Вот я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины». «Тогда Иисус вышел в терновом венце и багрянице. И сказал им Пилат: се Человек!» Но их ответом снова был крик: на Крест!. (Ин 19.4-5)

«Пилат говорит им: возьмите Его вы и распните; ибо я не нахожу в Нем вины». Если у вас есть такой закон, по которому Он справедливо мог бы быть приговорен к смерти, то примените его, так как у римлян подобный закон не предусмотрен. Тогда они прекратили обвинения, с которыми пришли, и огласили свой собственный закон: «Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал себя Сыном Божиим».

Правитель ужасается. Время в религиозном отношении неспокойное. Повсюду ощущается наличие чего-то таинственного. Все время рассказывают о божествах, которые спускаются к людям и находятся среди неузнанными. Скептику приходит в голову мысль: может быть, таинственный Человек подобен им? Он опять вводит Его в преторию и спрашивает: «Откуда Ты?» Иисус не отвечает. Пилат снова говорит: «Мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? Иисус отвечает: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе».