Романо Гуардини - Господь

Что происходило, когда Христос страдал на Кресте, никто не в состоянии вообразить. Поскольку мы христиане и поскольку мы любим Господа, мы начинаем что-то угадывать... Прекратились всякое делание, всякий труд, всякая борьба. Не было никакой возможности избежать этого, никакого «но». Все: и тело, и сердце и ум – было предано пламени бесконечного, всепереполняющего страдания, продолжавшегося до смерти, суду за вину, принятую как своя собственная... Тогда Он и достиг той глубины, из которой всемогущая любовь вызывает Новое Творение.

Из того, о чем здесь идет речь, можно, пожалуй что-нибудь понять, когда видишь, что любимый человек ослеп, или ослабел, или запутался, или ожесточился, пытаешься избавить его от этого – и не можешь. Тогда чувствуешь, что нужно было бы охватить все его бытие, дотронуться до самого ядра, проникнуть в ту последнюю глубину, где находятся корни его бытия и где он прикасается к Ничто...

Или когда смотришь на самого себя и видишь: вот что случилось; вот что я пережил; вот что я сделал, что упустил и что должен был сделать. Здесь я оказался несостоятельным, ибо погряз в ослеплении, слабости, трусости, привычке, ожесточении. Тогда чувствуешь: я должен был бы выйти за пределы себя самого, прочь от себя, к Богу, на свободу, в святыню. Но не могу. Должна была бы появиться сила, которая подействовала бы во мне на самое глубинное, самое удаленное и вместе с тем предельно мое и – преобразила бы меня. Вдумаемся в Христа с этой позиции. Для Него дело было в людях – во всех и в каждом из них, с их особой судьбой в мире, получающем свой окончательный смысл от человека, в бытии. Все это – при непроницаемом обмане, окружающем человека, при его запутанности, которую невозможно распутать, при его оторванности от Бога, определяющей все его бытие, – все это Он должен был вернуть в лоно Бога, посредством того, что Он взял это на Себя, переосознал, пережил, перестрадал. Страдая, сгорая, Он должен был проникнуть в ту предельную глубину, ту даль, ту сердцевину мира, где святая мощь, сотворившая мир из Ничего, могла снова прорваться в мир. Там, из этого Ничто и возникло Новое Творение.

С тех пор, как умер Господь, это стало реальностью. Оттого, что есть это, все стало иным. Этим мы живем, если мы действительно живы перед Богом.

Если кто-нибудь спросит: есть ли в этом мире что-нибудь надежное? такое надежное, ради чего стоит жить и умереть, на чем можно строить все? – то ответ будет: любовь Христа... Жизнь учит нас тому, что предельным, глубочайшим не могут быть люди, даже самые лучшие и дорогие; не могут быть таковыми ни наука, ни философия, ни искусство – вообще ничто из того, что создается человеческими силами. То же относится и к природе, в которой столько обманчивого, ко времени, к судьбе... И даже к Богу, ибо на грех разгорелся гнев Божий, и как могли бы мы узнать без Христа, чего можно от Него ожидать? Только любовь Христа несомненна. Мы не можем даже сказать «любовь Божия», ибо то, что Бог нас любит, мы узнаем в конечном итоге только через Христа. А если бы мы даже и знали это без Христа, то ведь любовь бывает и безжалостной, причем тем жестче, чем она благороднее. Только через Христа мы знаем, что любовь Божия – прощающая любовь. Нет, несомненно только то, что открылось на Кресте: Его чувства, сила, которая наполняет Его сердце. Верно то, о чем нередко говорят так: сердце Иисуса Христа – начало и конец всего. А кроме того, все, что стоит крепко, что касается вечной жизни и вечной смерти, стоит прочно, исходя от Него.

Все Евангелия повествуют о таинственном событии, происшедшем на третий день после смерти Иисуса. Своеобразна уже сама форма этих рассказов. Все они обрываются неожиданно и быстро, отчасти накладываются друг на друга, но в то же время содержат противоречия, которые не вполне разрешимы. Прорывается нечто небывалое, как бы взрывающее обычные формы постижения. Если мы расположим отдельные тексты в правдоподобной последовательности, то получится примерно следующая картина.

«По прошествии же субботы, на рассвете первого дня недели... вот сделалось великое землетрясение; ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем. Вид его был, как молния, и одежда бела, как снег. Устрашившись его, стерегущие пришли в трепет и стали, как мертвые» (Мф 28.1-4) .

1. Мы следуем, в общих чертах, тому порядку согласования Евангелий, который предложил A. Vezin (Фрейбург, 1938, стр. 187 слл). Пояснения в квадратных скобках принадлежат автору.

2. Гроб представлял собой пещеру, высеченную в скале; камень был поставлен вертикально перед входом.

3. Это, видимо, отзвук того, что рассказали стражники о своем переживании в пасхальное утро. Этот первый рассказ, передававшийся взволнованными людьми из уст в уста, бытовал наряду с оплаченной официальной версией, согласно которой ученики Украли тело Иисуса.

«По прошествии субботы, Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу при восходе солнца. И говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален, а он был весьма велик (Мк 16.1-4) . И, войдя, не нашли тела Господа Иисуса» (Лк 24.3) .

«Итак, бежит (Мария Магдалина) и приходит к Симону Петру и к другому ученику, которого любил Иисус, и говорит им: унесли Господа из гроба, и не знаем, где положили Его. Тотчас вышел Петр и другой ученик, и пошли ко гробу. Они побежали оба вместе» (Ин 20.2-4) .

Когда другие женщины еще оставались у гроба, «вдруг предстали пред ними два мужа в одеждах блистающих. И когда они были в страхе и наклонили лица свои к земле, сказали им: что вы ищете живого между мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее, сказывая, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть» (Лк 24.4-7) . «Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам (Мк 16.7) . «И вспомнили они слова Его; и, возвратившись от гроба, возвестили все это одиннадцати и всем прочим» (Лк 24.8-9) .

Другой ученик из двух, поспешивших ко гробу, т.е. Иоанн, бежал скорее Петра и пришел ко гробу первый. И, наклонившись, увидел лежащие пелены; но должно быть, это первое сообщение слышали, еще не будучи в состоянии поверить, те два ученика, шедшие в Эммаус, о которых говорится в Лк 24.13 и далее – см. их свидетельство (ст. 22) не вошел во гроб. Вслед за ним приходит Симон Петр, и входит во гроб, и видит одни пелены лежащие, и плат, который был на голове Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый, как он лежал на голове на другом месте. Тогда вошел и другой ученик, прежде пришедший ко гробу, и увидел,и уверовал. Правда,все это еще оставалось для них тайной, ибо они еще не знали из Писания, что Ему надлежало воскреснуть из мертвых. Итак, ученики опять возвратились к себе.