Денис Бурхаев - Статьи

Я решаю играть до последнего. Прощупать их со всех сторон. Дарю им книги со своим автографом (подписал много позже, почти перед уходом из кафе). Ну, это формальности. А потом они замолкают. Повисла долгая томительная пауза. А я сижу и жду, что они скажут. Естественно, они сидят, не зная, что сказать, потому что привыкли, что их мальчики развлекают. Я спрашиваю:

- А вы первые дискуссию не заводите?

- А мы ждем, когда ты нас начнешь говорить!

- Я могу поднять пару-тройку «очень интересных» дежурных тем о том, как весело в Москве, о том, куда я ездил отдыхать, о том, сколько я зарабатываю и о том, в какие клубы я хожу. Вам это нужно?

Мотают головой, что не нужно.

- Хорошо, давайте поднимем интересные, какие-нибудь неординарные темы. Мне интересно, чем нынче интересуется молодежь.

Они понимают, что я постарше их, а я понимаю, что они сильно младше меня. Начинается такой вяло текущий дискурс, потому что в основном говорю только я. А они глуповато хихикают. Градус их смущения достигает апопиоза. Мало того, что у Маши на зубах стоят брекеты, она еще и пытается их прикрыть нижней губой. Из-за того, что подбородок постоянно напряжен, он начинает подрагивать.

Я вижу, что Маша сама по себе девушка милая, симпатичная и приятная. Но она не позволяет себе раскрыться. Она не позволяет себе просто жить. Она вогнала себя в рамки какого-то определенного фрейма. Я говорю ей, что брекеты-то замечательные. На самом деле, никаких дефектов у нее там нет. Может быть, легкая неровность. Но я не считаю это за дефект вообще! Более того, мне лично нравятся девочки с брекетами. Меня это почему то возбуждает. А у нее брекеты еще и с сапфирами. Конечно, они искусственные. Но, тем не менее, это красиво смотрится. Я так по-доброму говорю:

- Маш, такое умиление доставляет, когда у тебя подбородок чуть-чуть подрагивает

Я хоть как-то разрядил атмосферу. В попытках свести формальное на частное, прошел весь вечер. Мы в этот вечер общались и про сексуальность. Но я понимаю, что когда затрагиваю какую-то тему, они меня не понимают. А если и понимают, то им нечего ответить.

Потом Зульфия решила уйти, и она оставила нас. Мы решили прогуляться. Мне было действительно интересно, о чем нынче говорят мальчики. Она мне рассказывает:

- О клубах, о тачках и все что им нужно – это только секс.

- А тебе вообще интересно с ними общаться?

Она говорит, что были у нее мальчики, но ей с ними не интересно. Отношения всегда заходят в тупик. Потому что они не дают ничего нового. А девушку, которая ездит по Европам трудно удивить рассказами о том, как «мы с друзьями ходили в клуб бухали». Это смешно. Она постоянно ездит на лыжные курорты, катается на сноуборде, в общем, ведет активный образ жизни.

Я начал расспрашивать ее:

- А чем ты вообще интересуешься?

- Я учусь на экономиста.

- А дальше что планируешь?

- А дальше я планирую получить второе высшее образование.

- А зачем тебе второе высшее?

- Ну, просто так, потому что считается, что два высших котируются.

- А потом кем будешь работать? У тебя есть какие-нибудь цели в жизни?

- Да какие цели… пока просто живу для себя..

- А когда собираешься жить не для себя? :)

- Когда надоест жить для себя, тогда перестану. А пока меня все устраивает.

Я понимаю, что ее действительно пока все устраивает. Я уж не стал говорить о том, что наши люди получают второе высшее просто для отсрочки от жизни. Для чего у нас нужно высшее образование? Для того чтобы еще пять лет с жизнью не сталкиваться. Мама обеспечивает, мама покупает одежду, кормит, поит, возит на курорты, все замечательно. (там далее по тексту станет очевидно понятным, что далеко не все в жизни «так замечательно», но это почему то в расчет не берется). Вот так вот мы и пообщались.

Дальше началось еще интереснее. Я уже понимаю, что общение начинает медленно заходить в тупик. Думаю, может, девушку домой отправить, а самому в гости поехать (меня в гости звали). И начинаю так тактично ее спрашивать: «Ты не спешишь домой?». На что она ответила, что не спешит, что ей мама позвонила, и она с ней договорилась приехать домой через час-полтора. Я так понял, что девочка не хочет домой.

В это время открыли первую кальянную в торговом центре Европа. Мы решили отправиться туда. Поехали в кальянную и заказали столик. И тут случается казус. Я лезу в карман и обнаруживаю, что в моем кармане осталось всего четыреста рублей с копейками. Кальян стоит двести рублей, еще двести рублей – наполнитель, плюс двести рублей за представление. В общем, за все надо было отдать рублей шестьсот. Плюс рублей на сто пятьдесят надо было еще чай взять. Потому что просто не охота сидеть и сосать кальян. Я понимаю, что кэша у меня особо в кармане нет. И спрашиваю её:

- Маш, вот такая ситуация. Можешь занять мне на вечер? Мы, конечно, можем отсюда поехать.

- Я не знаю…

- Хорошо, у меня есть деньги, ты можешь мне добавить? После того, как посидим, мы проедем через меня, и я отдам тебе деньги.

- Нет, у меня денег нет.

Хотя до этого я видел, что она занимала Зульфие. Потому что когда они расплачивались, Зульфия достала пятьсот рублей. Видно было, что это были последние ее пятьсот рублей. Она у Маши спросила: «Можно у тебя занять?», на что та ответила: «Да конечно!», после чего достала кошелек с бабосами. Я видел, что деньги там есть (или у меня случился обман зрения?). Но, раз девочка говорит, что денег у нее КАТЕГОРИЧЕСКИ нет, значит наверное, нет. За мной должен был заехать друг. В крайнем случае просто добавит.

Но, обстановка начала стремительно протухать. Девочка резко скуксилась. Я уже не знаю, что явилось причиной ее скуксивания: то ли моя просьба занять мне денег, то ли тот факт, что она «разочаровалась» во мне, как в молодом человеке, у которого на кармане всего четыреста рублей. То ли она испугалась того, что мы поедем ко мне потом за деньгами. Может, она подумала, что я таким хитрым способом заманиваю ее к себе домой в первый же вечер, чего у меня и в мыслях не стояло. Потому что я собирался проехать через родителей. Я в любом случае не заводил бы ее к себе домой. Просто бы вынес деньги, и она бы поехала к себе на такси. Мне оставалось только догадываться. До этого девочка мило щебетала, а теперь она уселась и стала напоминать мне человека в прострации и в глубочайшей депрессии, у которого умерли все родственники, который сидит на стуле, раскачиваясь. Разве что волосы стремительно не седеют в течение нескольких часов, и она их на себе люто, бешено не рвет. Она сидела и смотрела в одну точку, периодически заглядывая в телефон. На мой вопрос о том, что же у нее интересно в телефоне, она ответила, что у нее там аська. Ну, аська так аська.

Я для себя решил, что позвоню другу, он заедет за мной. Мы договорились с ним посидеть в кальянной, а потом поехать к нему в гости. Бабосы он мне привезет, финансовый вопрос решен. Я заказываю кальян, нам его приносят. Я спрашиваю: