Бенджамин Нер - Остров Бога

Во времена Оттоманов вообще, доходило до хамства, когда в церкви уже все свечи, лампады и паникадила были потушены, турецкие гонители, натуральное зверьё, производили строжайший обыск внутри часовни и по наветам католиков, даже ковырялись в карманах православного духовенства!

Обычно на Святом Гробе ставится лампада, наполненная маслом без огня, а по всему ложу раскладываются красные ваточки, соединённые между собой, лентой. Гробница закрывается и опечатывается ключником собора, закоренелым мусульманином, накладывающим на восковую печать, свою именную печатку. В половине второго из патриархии начинается шествие. Длинной черной лентой движется греческое духовенство к собору Воскресения Христова. Чуть поодаль шествует сам Патриарх. Он в полном облачении, в сияющей митре и панагиях. Процессия трижды обходит Кувуклию и только после этого Православный Патриарх останавливается напротив входа и монахи начинают разоблачать его. Это кто спросил!? Стыдно батюшка! Одежду патриаршую снимать с него начинают, а не раскрывать публично его, патриарховы секреты, думать то надо, всё-таки! Владыко остается в одном полотняном подряснике, хотя есть слух, что даже не в нём, а в натуральном исподнем. Надеясь поймать православных, на подделке мусульмане, расставляли воинов по всему храму, а те, обнажив ятаганы, изнывали от желания срубить голову всякому, кто будет замечен с огнём. Ныне Патриарха осматривают еврейские полицейские, для проформы, чтоб не нарушать традиции, но почти все они православные люди. Незадолго до входа патриарха в Гроб, подризничий вносит в пещеру большую лампаду, в которой должен разгореться самый главный огонь и 33 свечи — по числу лет земной жизни Иисуса. Далее Православный Патриарх и Армянский Священнослужитель высокого ранга, входят внутрь Гроба Господня, а наружные двери вновь закрывают большим куском воска и красной ленточкой, похожей на ту, что рвали твёрдой грудью быстроногие олимпийцы, на дороге к славе. И опять Кувуклия опечатывается, но на этот раз православными служителями. В это время в храме выключается свет и наступает гробовая тишина — ожидание чуда! Через некоторое время, в собор влетают крепко усевшиеся на твёрдые шеи своих товарищей арабские подростки и с криком «Иля дин. Иля виль эл Месиа» носятся по собору. Хотя в своё время английский губернатор, запретил эти «дикарские пляски», но Патриарх ему воспротивился, потому что понимал, нежную арабскую душу и знал, что выйдет из этих запретов. Он строго заявил басурману, что иначе, мол, Огонь не сойдёт, и басурман сдался. С тех пор так и скачут, восклицая: «нет веры кроме веры Православной! Христос — истинный Бог»! И истинный Бог им в помощь!

Присутствующие молятся и исповедуют свои грехи друг перед другом, прося Господа даровать Благодатный Огонь. Говорят, что иногда во время сего чистого, идущего от самого сердца саморазоблачения, открывается такое, что многие потом сами идут в милицию сдаваться, а некоторые, вняв доносам зловредных завистников, разводятся навсегда! Молитва и обряд продолжаются до тех пор, пока не произойдет всеми ожидаемое чудо, а страстное это ожидание, может, длится, от пяти минут до нескольких часов. И вот весь храм наполняется молниями и бликами, которые собираются у подножия Гробницы и плывут среди взволнованных паломников. Иногда у стоящих в церкви по бокам Кувуклии и даже снаружи её, сами по себе загораются свечи, а у противных католиков никогда! Бывает, что огонь рождается в алтаре Кафоликона, а в самой Святой могиле после того, как с неба спускается вертикальный столб света из «ока» в священном Балдахине, тогда только, двери Гроба открываются, и выходит Православный патриарх, который благословляет собравшихся и раздает Благодатный Огонь всем желающим. А желают то все! Капельки воска, от свечек прихожане называют Благодатной росой, как напоминание о Чуде Господнем и они останутся на одежде прихожан навсегда, никакие порошки, даже каустическая сода их не берут — считай, одёжа погублена! Так снеси её в приют, сироткам, жмот непотребный!

Римские католики от зависти скрежещут зубьями и даже сходят с ума, но жалко их быть недолжно, потому что, помнят, помнят православные, как крестоносцы, глумились над ними, после завоевания гроба Господня! И римская церковь, и местные градоначальники, почитая Православных за вероотступников, подло принялись попирать их права. Первый латинский патриарх Арнольд из Шоке, приказал изгнать греков из принадлежавших им пределов в Соборе Гроба Господня. Все были в шоке! Затем, этот негодяй, стал пытать православных монахов, добиваясь от них правды, «куды спрятали псы нечестивые» Крест и другие, особо ценные реликвии. Другой Арнольд, разумеется, из Пизы, пошел ещё дальше, и попытался изгнать всех восточных христиан, даже самых православных, из церкви Гроба Господня и, у-у-у, крыса пизанская, повелел допускать туда лишь богомерзких латинян. О — о о-о, скоро грянуло Божье возмездие! В Великую Субботу не совершилось чуда сошествия Святого огня, как они там не надрывались, покуда не были приглашены для участия в обряде настоящие христиане, восточные. Но самый знаменательный случай произошел под завязку 16-го столетия. Владельцами Храма Господня и поныне, являются одновременно представители шести Христианских Церквей. И вот священникам армянской церкви, супротив правил и традиций, удалось подкупить султана Мурата, как не странно, прозванного Правдивым, чтобы он позволил им единолично праздновать Пасху и принимать Благодатный Огонь. Православные вместе с Патриархом Софронием, были удалены из Собора и у входа в Святыню молились о схождении Огня, скорбя об отлучении и даже рыдая от накатившей Благодати. Армянский Патриарх молился около суток, извёлся весь, однако, несмотря на его усилия, никакого чуда не последовало. И тут, в один момент с неба ударил мощнейший луч, как это обычно бывает при сошествии Огня в церкви, и попал точно в колонну у входа, рядом с которой страдал Православный Патриарх. Из нее во все стороны брызнули искры, и зажглась свеча, зажглась свеча, зажглась свеча у Православного Патриарха, у Вашего! Так-то! Ежели у вас хватит ума рассказать сию историю предварительно не оглядевшись, и не убедившись, что рядом нет подкравшихся и подслушивающих армян, то они познакомят вас с другом моим архимандритом Багратом, а он чрезвычайно нервный субъект. В тот самый день, о котором напоминать армянам не надо, на анфиладах построек прилегающих к церковной площади, находились турецкие солдаты, все как один, крепыши. И вот, один из них, по имени Омир Анвар, увидев происходящее, воскликнул: "Единая вера Православная, я — христианин" и спрыгнул вниз на каменные плиты с высоты около 10 метров. Однако юноша отнюдь не вышиб себе все потроха на церковный двор, как ожидала этого собравшаяся магометанская публика — он, крепыш, Омир Анвар, увяз в растопившихся камнях площади, и был с трудом удалён оттуда силою подбежавших янычар. Плиты же, как не долбили их специально истребованные из самого Стамбула каменотёсы, по сей день, хранят следы благородных конечностей замечательного человека и мученика Омира Анвара. За такое поспешное и даже неприличное с их точки зрения, принятие христианства, мусульмане казнили храброго война, а тело сожгли. Но не тут тот было — греки собрали останки в специальный красивый мешочек с аппликациями, и снесли в женский монастырь «Великой Панагии», где они вдруг начали источать благоухание, и хотя монахини, по слухам, просили повесить его в туалете для паломников, настоятельница не разрешила.