Бенджамин Нер - Остров Бога

Подчас мне бывает невероятно трудно воздержаться, что бы не поехидничать над суевериями распространившимися, как сыпь инфекционная, среди мирян и духовенства. Беспокойные иудеи вяжут на ручки детишкам и серьёзным производственникам, бабкам и дедкам, красные верёвки, утверждая, что это сильно помогает от дурного глазу, а потом ещё денег просят за эту благодать. Мусульмане, те пишут оградительные руны на шелках и стенах, и вешают на малокровных и диабетиков Хамсы. Ещё они очень любят имя Аллахово, обязательно из злата, красивое и с камушками, что бы носить на себе вечно. У христианских народов, имеется почитание икон и мощей. Ну, с иконами еще, куда ни шло, как никак люди «образу» молятся. Хотелось бы, что бы паства разумела разницу между молитвой «изображённому Святому», и «изображению Святого», тут, правда, всё зависит от степени «изощрённости» души. Но вот обычай нюхать, целовать и щупать куски покойников, диковатый какой-то. Если биение черепом о церковные плиты, ещё можно вывести из транса раскаяния, то лобызание трупов, ни-ни. Ну, был человек праведник, ну чудеса небольшие творил, ну почил в античной скороварке, что ж его целовать за это? Или он муж ваш? Опять же почитание Святого Животворящего Креста приемлю, раз он символ Спасения и пережитых мучений Сына Божьева, а коробков с пиммиканом [52] пеммикан — сушеное мясо у североамериканских индейцев. , нет. Закругляя тему, с удовольствием приведу слова большого умника, хорошего врача и знатока Библии Рамбама. В трактате «Мишне Тора» он пишет: «Все эти вещи — сплошная ложь, которой древние идолопоклонники увлекли за собой многие народы. Верящий в душе во все эти вещи, но скрывающий свои мысли из опасения перед Торой — невежда, лишенный понятия и подобный ребенку со слабым умом». Он, конечно, был еврей, Рамбам этот, а значит многим почитателям реликвий святых не указ — прощенья просим. Вы уж извините меня, что я его процитировал, хотя он был страсть, какой умный, хоть и иудей. Такое иногда случается с нами с евреями — нехристь, но башковитый, а бывает и наоборот! Однако, отнюдь не семиты, а многие просвещённые и окрещенные в детстве византийские императоры чуть ли не двести лет колотили молотками по алтарям и жгли иконы, как нечто нарушающие заповедь о поклонении идолам. Клеймили всякого рода «обереги» и Отцы Церкви, справедливо замечая, что все они от примитивного языческого комплекса «щупать богов». Но и у самих служителей культа рыла-то в пуху, не они ли напридумывали всяких «священных преданий» для укрепления населения в вере? Они, они, родимые, вот теперь и не знают, как сие варево расхлябать.

В наши дни, в Святую субботу, по договору между церквями, Патриарху сопутствует армянский архимандрит, как правило, на эту значительную должность назначают, моего доброго знакомца, Баграта. Я не могу поручиться, что он и впредь будет на своём посту, оттого что Баграт известен, как мастер затевать скандалы и «вставлять в зубы» не понравившемся ему монахам. Баграт мне друг, а зубы-то, дороже! Я хоть и не монах, но и в правду не знаю, что ему придёт в голову после троекратного лобызания, которым мы приветствуем друг друга. А как прогневается на что-нибудь, а как хрястнет больно? А теперь ненадолго, вернёмся к началу рассказа, ибо есть подробности, которые помогут нам разобраться в сути этого таинства.

Патриарха нашего монахи уже «разоблачённого», вводят в Кувуклию, и он исчезает за деревянными створками наружных дверей. За ним следует Баграт, остающийся в одиночестве в приделе Ангела. Это небольшое помещение, сразу за входом и попасть в саму Святую могилу, можно только через него, минуя низенький сводчатый коридорчик. Вход же в сам склеп, как и требовала иудейская вера, закрывал камень, который был «весьма велик». Два овальных отверстия в стенах придела Ангела, предназначены для передачи Благодатного огня из часовни, ожидающим снаружи прихожанам. Через правое, Патриарх подает огонь православным, а через то, что слева, армянский архимандрит, представителям восточных церквей толпящихся за стеной. И вот, вступившие внутрь придела Ангела, «мироносицы» увидели, что могила пуста и узрели ангела сидящего на отброшенном камне и глаголющего: «не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого; Его нет здесь — Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь». Над переходом из предела Ангела в Святую гробницу написано по-гречески: «Что ищете живого среди мертвых? Его нет здесь, Он воскрес». Это напоминание вам маловеры, о том «что нет ничего невозможного для Господа»! Крестоносцы писали, что в их времена камень, закрывавший вход в усыпальницу был цел, а раскололи его при последнем захвате Иерусалима мусульмане, ну, а дальше, как водится, паломники подробили его остатки на мелкие кусочки и увезли на родины для дальнейшего почитания. Сегодня сохранившаяся часть священного камня хранится под стеклом в центре придела Ангела и на ней воздвигаются две свечи, именуемые «принимающие, ибо они нужны для вечного сохранения Благодатного огня и зажигаются Патриархом первыми.

Когда-то, давным-давно, паломники «омывали огнём», то есть опаливали свои свечи, от свечей «принимающих». До тех пор пока одна восторженная старуха не прижгла «сторожевому» монаху его роскошную бороду и пол благообразной же физиономии в придачу. С тех пор «прижигание» производиться с левой стороны Гробницы, где горит специальная «дежурная» «отдающая» свеча.

Археологи подтверждают надежды молящихся, в подлинности места захоронения Иисуса утверждая, что Гроб Господень это типичная высеченная в природной скале еврейская гробница времён жизни Спасителя. Тело Христа было положено на каменное погребальное Ложе около 2-х метров длинною, шириной чуть меньше одного метра, и было приподнято над полом на 60 сантиметров. Положен же он был ногами на восток, к выходу, дабы при первых звуках труб архангельских, поспешить с другими воскресшими в долину Иософатову на суд Господень. Естественно, Ложе сильно попорчено «неразумной ревностью паломников», которые любой ценой стремились отколоть и унести с собой частицу реликвии. Чтобы предотвратить это жлобство, а это жлобство и есть, его закрыли плитой, мрамор которой давно уже пожелтел от слёз и поцелуев. И вот однажды плита эта, вдруг треснула по полам. С этим связано предание, что трещина возникла, когда мусульмане захотели умыкнуть плиту для украшения очередной своей мечети. Появление трещины испортило им праздник, и плита осталась на своём месте. Как-то раз, отец Самуил затащил меня в придел Ангела и знаками, ибо из других языков знает только наречие «Бистро, бистро», принудил нюхать трещину, расколовшую надвое «сохраняющую» плиту. И я действительно ощутил чудный запах миро поднимающийся к моим восхищённым ноздрям от камней сокрытых под ней.