Эра Рок - Тринадцать полнолуний

Тут всё и началось. Машина вздрогнула, что-то хрустнуло, левое заднее колесо оторвалось. Машина закрутилась волчком, её левая и правая стороны мелькали перед глазами Генри, потом она словно подпрыгнула, отскачила к краю дороги, задержалась мгновенье и стала падать с дороги вниз. Переворачиваясь с колёс на крышу, она докатилась до опушки леса и остановилась. Всё произошло стремительно, за несколько секунд, Генри едва успел моргнуть, переводя дыхание. Ошарашенный проишедшим, он, молча, повернулся к Юлиану. Тот, не обращая внимания на своего ученика, стоял, руки навесу, как будто что-то поддерживал.

— Что вы делаете? — едва выдавил из себя Генри.

— Ах, да, это сила привычки, — Юлиан повернулся к своему ученику, — это машинально, я помогаю вам, тому, который будет спасать свою подопечную. Хотя вы сами прекрасно справились.

— А почему мы не видим меня, того меня?

— Самое интересное, Радужный Адепт, что вы, тот и в том времени, нас видите, а мы, отсюда, не видим, — Шалтир наконец-то, после долгого молчания, подал голос, — эти паралелли никогда не пересекуться. Тот Генри, в отличии от вас, нынешнего, это прекрасно знает. Давайте осмотрим место трагедии.

Но Генри уже не было рядом с учителями, он был там, рядом со своей подопечной. Картина была страшной, искарёженная груда железа, бывшая когда-то сильным, ревущим зверем, теперь была похожа на хаотично-сложенные кости того же животного. На расстоянии нескольких метров от неё и друг от друга, лежали трое мужчин, её пассажиры. Машина, совершая свои чудовищные кульбиты, выкинула их из себя. Никто из них не подавал признаков жизни, уцелела и казалась невредимой только женщина, Эра. Она стояла на коленях перед своим соседом, спавшим на её плече до аварии и, воздев руки к небу, истово, в голос, молилась. Её голос, с лёгкой хрипотцой, летел в высь, пробивая атмосферу, в нём было столько боли, столько надежды на спасение, что Генри почувствовал, как защимило его сердце, сжавшись в комок. Закончив молитву, Эра встала и, пошатываясь, пошла к тому, который был водителем, села на землю возле него Он лежал на животе, уткнувшись носом в траву, прерывисто вдыхал воздух вместе с частичками земли. Его тело дрожало мелкой дрожью, а дыхание даже дыханием можно было назвать с трудом, скорее всего, это была конвульсивная работа лёгких. Длинные пальцы мужчины, судорожно, то сжимали, то отпускали маленький кустик травы, оказавшийся под его ладонью. Генри, сам не зная почему, уставился на эту руку и никак не мог оторвать от неё взгляд. Рука дёрнулась последний раз, пальцы расжались и выпрямились. Посиневшие лунки ногтей были первым признаком смерти. И тут Генри увидел Акзольду. Она была в образе юной девушки, очаровательной, прелестной и страшной одновременно. Она склонилась к мужчине, положила свою тонкую, изящную руку ему на голову, словно дала сигнал к полной остановке работы организма. Мужчина тут же перестал дышать, от его физического тела отделилось сначала что-то, в виде облачка, потом приняло очертание его биологического тела. На его астральном лице было выражение великого недоумения, но в отличии от физического лица, выражения боли уже небыло. Прозрачно-призрачный, он смотрел на самого себя и был крайне удивлён этому виденью. Озираясь вокруг, он остановил взгляд на Акзольде, которая стояла чуть поодаль. На её бесстрастном лице, на мгновенье, мелькнула почти виноватая улыбка. Фантом погибшего водителя, сначала засуетился, потом начал кричать, но ничего не было слышно, а потом, он будто успокоился, поняв бессмысленность своего поведения. А Эра, произнеся над его физическим телом последние слова отходной молитвы, встала, перекрестилась и, также пошатываясь, пошла к третьему мужчине. Он лежал на спине, изо рта, толчками, шла густая, почти чёрная кровь, глаза, подёрнувшиеся смертельной пеленой, смотрели в одну точку на небосводе. Он уже был мёртв. Его фантом стоял рядом с физическим телом, без всякой суеты, скорбно сложив руки на животе. В отличии от водителя, этот погибший небыл удивлён, а спокойно принял всё, как есть. Судя по всему, он тоже увидел Акзольду и кивнул ей, будто здороваясь. Эра, встав на колени перед его физическим телом, нагнулась, двумя пальцами закрыла его веки и снова начала читать молитву во спасение души умершего. На её лице было сосредоточенное выражение. Без истеричных слёз и воплей, она шептала слова, обращаясь к создателю: «Прими, господи, души рабов твоих и прости им все прегрешения вольные и не вольные».

На всей протяжённости дороги, у обочины, собралось уже много машин, разных цветов и форм. Из машин повыскакивали люди и бежали к месту аварии, чтобы хоть чем-то помочь пострадавшим. Ктото осматривал мужчин, констатируя факт смерти, качали головами, ужасаясь страшной аварии, а кто-то остановился возле Эры и, галдя, спрашивали, как она себя чувствует. Какой-то неприятный уху звук донёсся со стороны дороги. Белая машина, с красным крестом на правой стороне, остановилась. Из неё вышли четыре человека в белых одеждах, из них одна была женщиной. Двое мужчин несли носилки, один большой блестящий саквояж. Тот, с саквояжем подошёл к телу погибшего водителя, потом к телу второго погибшего и отрицательно покачал головой, отвечая на вопрос женщины в белом халате. Генри поискал глазами Эру и увидел, как она, склоняясь к своему соседу по машине, что-то шептала ему на ухо. Больно было смотреть, как этот мужчина, высокого роста, сильный, беспомощно улыбался, превозмогая физическую боль. Он пытался приободрить свою спутницу, которая всеми силами сдерживала рыдания. Она одной рукой гладила его по лицу, а другой взяла за руку. Мужчина, морщась, попытался встать, но потерял сознание, он то отключался, то снова приходил в себя. Эра что-то тихо говорила ему и когда он, в очередной раз провалился в небытие, она отвернулась от него и посмотрела в ту сторону, где стояли Юлиан и Шалтир.

— Вы же не будете спокойно смотреть, как он умирает? Вы же не дадите ему умереть? — невопросительно, а скорее утвердительно, говорила Эра, будто видела Шалтира и Юлиана воотчию, — мой ангел на своих руках вынес меня из этой искарёженной консервной банки, а вы помогите ему. Умоляю вас, не оставляйте меня, спасите его.

— Она говорит так, словно видит меня и вас? Как это возможно? — Генри был абсолютно обескуражен.

— Друг мой, она очень долго и настойчиво стучалась в ту дверь, за которой мы живём без забот, и теперь мы невправе оставить её без помощи. Коллега, вы готовы? — Юлиан повернулся и посмотрел на Шалтира, тот утвердительно кивнул.

На лице обоих появилось одухотворённое, сосредоточенное выражение. Они, одновременно начали шептать какие-то слова и делать пассы руками. Генри внимательно наблюдал за ними и за тем, что происходило с мужчиной, возле которого сидела Эра. Кардинальных перемен не было, но оба учителя были спокойны.