Франсин Риверс - Любовь искупительная

Подойдя ближе, она ущипнула Руфь за румяную щечку. — Ну, ты умеешь убежать куда–нибудь и не сказать куда.

— Я с Амэндочкой.

— С Амэндочкой? — удивилась сестра, устремляя свои искрящиеся озорством глаза на Ангелочка. — Ты же видишь, Амэндочка занята.

Ангелочек показала маленькую морковку в корзине: — Она мне помогает.

Мириам отправила Руфи успокоить маму и склонилась над грядками, помогая Ангелочку.

— Это тебе лучше подходит, — высказалась она, обрывая горох.

— Что? — спросила Ангелочек подозрительно.

— Амэндочка, — ответила Мириам. — Амэнда почему–то не кажется правильным.

— Меня звали Ангелочек.

— Да ну? — переспросила Мириам, театрально вздернув бровь. Тряхнула головой, в глазах снова зажглась шутливая искорка. — Это тебе тем более не подходит.

— А «Эй ты!» подойдет?

Мириам швырнула в нее комком земли. — Я думаю, что буду называть тебя Мисс Колючка, — решила она. — Кстати, — добавила она, складывая сорняки в корзину, — я бы на твоем месте не стыдилась так твоего исподнего. — Увидев немой вопрос в глазах Ангелочка, она рассмеялась: — Ты бы видела мое!

Через несколько дней Элизабет подошла к Ангелочку и дала ей что–то, завернутое в наволочку, предупредив, что это можно открыть, только оставшись одной. Встретив на себе недоумевающий взгляд Ангелочка, она покраснела и устремилась в дом. Сгорая от любопытства, Ангелочек отправилась в сарай и вывалила содержимое из наволочки. Развернув сверток, она увидела чудесные дамские панталоны и лиф. Тонкое вышитое белье было просто изысканным.

Сжимая на коленях эти милые вещицы, Ангелочек почувствовала, как кровь приливает к щекам. Зачем Элизабет это сделала? Из жалости? Ей еще никто никогда ничего не давал, не ожидая чего–то взамен. Что Элизабет хочет от нее? Все, что у нее есть, принадлежит Михаилу. Даже она сама не принадлежала больше себе. Засунув вещи обратно в наволочку, она вышла на улицу. Мириам набирала воду в ручье, и Ангелочек подошла к ней.

— Отдай эти вещи твоей маме и скажи, что мне ничего не нужно.

Мириам поставила ведра на землю. — Мама боялась, что ты обидишься.

— Я не обиделась. Они мне просто не нужны.

— Ты сердишься.

— Просто отдай их маме, Мириам. Они мне не нужны. — Ангелочек попыталась сунуть сверток в руки Мириам.

— Мама сделала их специально для тебя.

— Так она жалеет меня? Что ж, передай ей большое спасибо, она сможет сама их носить.

Мириам казалась оскорбленной.

— Почему ты так плохо о нас думаешь? Единственным желанием мамы было угодить тебе. Она пытается отблагодарить тебя за то, что ты дала ей крышу над головой, впервые за долгие месяцы в этой жуткой повозке!

— Нет нужды благодарить меня. Если ей все же хочется кого–то отблагодарить, скажи, что стоит благодарить Михаила. Это была его идея. — Она сразу же пожалела о своих жестоких словах, увидев слезы на глазах девушки.

— Что ж, я думаю, он сможет носить лифчик и панталоны, не правда ли? — Мириам подхватила ведра, слезы показались на ее бледных щеках. — Ты не хочешь полюбить нас, верно? Ты настроилась против нас!

Ангелочек огорчилась, увидев печаль в глазах девушки.

— Почему бы тебе просто не оставить их себе? — предложила она гораздо мягче.

Мириам не успокоилась. — Если ты хочешь обидеть маму, тебе придется сделать это самой, Амэнда Осия. Я не собираюсь делать это за тебя. Иди и скажи ей, что тебе не нужны ее подарки, которые она сделала из любви к тебе, как к своему собственному ребенку. А ведь ты и правда ребенок, верно? Всего лишь глупый ребенок, который не может увидеть что–то драгоценное даже у себя под носом. — Ее голос дрогнул, и она заспешила прочь.

Ангелочек бегом вернулась в сарай.

Сжимая в руках лифчик и панталоны, она села, прислонившись спиной к стене. Она никогда не думала, что всего лишь несколько точных замечаний, высказанных наивной девочкой, могут так глубоко задеть. Отшвырнув вещи, она прижала ладони к глазам.

Мириам тихо вошла и подобрала белье. Ангелочек ожидала, что она сейчас же уйдет, но вместо этого она села.

— Прости, что так сердито говорила с тобой, — сказала она тихо. — Я всегда говорю слишком много лишнего.

— Ты просто говоришь, что думаешь.

— Да, это правда. Пожалуйста, прими мамин подарок, Амэнда. Ей будет очень больно, если ты откажешься. Она целыми днями работала, чтобы это сшить, а потом все утро собиралась с силами, чтобы отдать это тебе. Она сказала, что у каждой молодой жены должно быть что–то красивое и особенное. Если ты не примешь их, она решит, что обидела тебя.

Ангелочек крепко прижала колени к груди. Она почувствовала, что попала в ловушку.

— Я бы проехала мимо вас в тот вечер, когда вы стояли на дороге. — Внутренне сжавшись, она выдержала взгляд Мириам. — Ты ведь знаешь это, верно?

Мириам слегка улыбнулась. — Но тебя ведь не сильно огорчает наше присутствие теперь, правда? Я думаю, ты в первые дни не знала, что с нами делать. Но сейчас это изменилось, да? Руфи увидела тебя насквозь. Может, ты не поверишь, но она льнет далеко не ко всякому встречному. К тебе у нее, пожалуй, особое отношение. И я тоже люблю тебя, даже если тебе это не нравится.

Ангелочек крепко сомкнула губы, не говоря ни слова. Мириам взяла белье и, аккуратно свернув, положила ей на колени.

— Что скажешь?

— Это очень красивые вещи. Ты должна оставить их себе.

— У меня уже есть несколько таких в моем сундучке надежды. Но пока я не стану новобрачной, мешковина отлично сойдет.

Ангелочек поняла, что не сможет ничего поделать с этой девочкой.

— Ты не знаешь, как вести себя с нами, да? — не переставала говорить Мириам. — Иногда я замечаю, как странно ты на меня смотришь. Твоя прежняя жизнь очень сильно отличалась от моей?

— Так сильно, что ты даже не можешь себе представить, — грустно ответила Ангелочек.

— Мама говорит, что иногда стоит выговориться. Ангелочек вздернула бровь. — Я не думаю, что хочу обсуждать свою жизнь с ребенком.

— Мне уже шестнадцать. Вряд ли я намного младше тебя.

— Все дело в том, чем я занималась.

— Ты ведь больше этим не занимаешься, правда? Ты замужем за Михаилом. Тот период твоей жизни закончился.

Ангелочек отвернулась. — Он никогда не закончится, Мириам.

— Никогда, если ты будешь таскать свое прошлое за собой, как ненужный багаж.

Ангелочек окинула ее удивленным взглядом. Потом невесело усмехнулась. — У вас с Михаилом так много общего. — Он однажды сказал ей то же самое. Но они оба ничего не понимают. Невозможно просто жить дальше, будто ничего не произошло. Что случилось, то случилось, и все это оставило глубокие, рваные раны. Даже когда эти раны заживают, остаются шрамы. — Ну да, просто живи и забудь, — издевательски заметила она. — Не так все это просто.