Ефрем Сирин - Творения. Том 4

«Послали Иудеи к Иоанну и говорят ему: кто ты? Он объявил, говоря: я не Христос. Говорят ему: не Илия ли ты? Говорит: нет» (ср.: Ин. 1:19–21). Но вот Господь назвал его Илией, как свидетельствует Писание (ср.: Мф. 11:12, 14–17), а когда его самого спросили (о том), он сказал: «я — не Илия». Писание не сказало, что Иоанн пришел в телесном образе Илии, но — в духе и силе Илии (ср.: Лк. 1:17). Не тот Илия, который вознесен был, пришел к ним, как не сам Давид, а Зоровавель сделался Их царем [44]. И фарисеи не так спросили Иоанна: «Не в духе ли Илии ты пришел», — но так: «Не Илия ли сам ты?» Потому говорит: «Нет». Для чего нужно было лицо Илии, если у Иоанна обретались дела Илии? А чтобы они отвергли Иоанна на том основании, что Илия был вознесен на священной колеснице, главу же его (Иоанна) поднесла на блюде позорищная дева, для сего пришел Елисей и встал в средине между Иоанном и Илией. Если бы лжецы захотели обвинять Иоанна, то в опровержение их противопоставил бы себя Елисей, который был для них верным поручителем, так как они веровали, что он вдвойне принял дух своего учителя (ср.: 4 Цар. 2:9). Если бы сие было так [т. е. рассуждать так, как рассуждали Иудеи — противники Иоанна] то Елисей два раза и на двух колесницах вознесся бы на небо, быть может, даже на небо небес. Отсюда ясно, что Елисею дана была бы сила Илии вместе с его делами. Но не все дела Илии переданы ему, а (только) подобие дел, ибо иначе сомнительно было бы, полезны ли они. Однако, если бы Писание не говорило, что Елисей вдвойне получил дух Илии, не уяснил бы, что он получил больший дар.

Прислали к Иоанну те же, которые (потом) присылали к Господу и спрашивали: «Какою властью Ты это делаешь?» (Мф. 21:23. Мк. 11:28. Лк. 20:2). Поелику (же) он (Иоанн) пришел не для того, дабы поучать врагов, то и не открыл им того, о чем они спрашивали. Так как спрашивающие не того хотели, чтобы узнать, кто действительно был Иоанн, но со властью ему говорили: кто ты такой, что делаешь это? — потому и Иоанн ответил (им) не как ученикам, а как врагам, и на все, о чем и как они его ни спрашивали, сказал: я не Христос, не Илия и не пророк, но глас, — причем не назвал себя даже ни Иоанном, ни человеком, хотя (на самом деле) был и пророком, и Илией, и Христом [45]. Но (он так поступил потому, что во мнении) тех, которые спрашивали его, Иоанн, конечно, не был никем из сейчас поименованных, подобно тому, как и Господь наш, будучи благ, сказал некоторым: «Я не благ» (ср.: Мф. 19:16–17. Мк. 10:17–18. Лк. 18:18–19).

Как голос, возвещающий о свете [разумеется пение петуха, возвещающее о наступающем рассвете дня], пробуждает ухо [буквально: «стучит в двери ушей»], и как блеск светильника вызывает деятельность глаза, так и Писание содействует гласу. Ибо одно суть светильник и петух, как Илия и Иоанн. Петух своим голосом пробуждает нас к слушанию, и он есть образ гласа Воскресителя нашего, а светильник своим блеском представляет нам образ света Просветителя нашего. Потому оба они с двух сторон заключили тьму [46]и суть образы Отца и Сына, разрушивших нечестие, и образы пророков и апостолов, ибо с той и другой стороны оказали помощь Солнцу [47].

Но пойми и то, что Иоанн, которого назвал светильником Тот, Кто создал его пламенные уста, есть (вместе с тем и) образ Илии, который языком своим сжег нечестивых и пламенем уст своих наказал их засухой и жаждой. Кроме того, петух, который поет в тишине ночи, есть образ Иоанна, проповедовавшего в тиши пустыни. И если светильник приносится в вечернюю пору, то петуха, который поет только утром, одновременно с ним [т. е. при светильнике или вечером] нельзя слышать. Но в Иоанне с предрассветным гласом совместился и светильник вечерний, дабы свидетельствовать о приходе Илии [Илия называется светильником вечерним потому, что имеет явиться при кончине мира], который таинственным образом явился в лице Иоанна.

Итак, Иоанн есть глас, но Слово, которое выражается гласом, есть Господь. Глас их (Иудеев) пробудил, глас их призвал и возвел, Слово же разделило им свои дары. Каков грех, таково и наказание [этими словами начинается толкование Мф. 3:10]. Немного они удалились от веры и немного их наказал. «И погубит ветви леса железом», — сказал Исаия (ср.: Ис. 10:34). Сказал ветви, — а не корни. Когда же мера грехов их исполнилась, пришел Иоанн и вырвал дерево с корнями. «Вот, секира прошла даже до корня дерева» (ср.: Мф. 3:10), о чем Исаия не упоминает. И когда сие произошло, если не при явлении Того Истинного в законе [т. е. истинного Бога, возвещенного в законе], имя которого назнаменовано посредством ветви и цвета, над которым почил Дух, именуемый семиобразным.

«Отец Твой и Я с скорбию и печалью ходили и искали Тебя» (ср.: Лк. 2:48). На это ответил: «В дому Отца Моего надлежит мне быть» (ср.: Лк. 2:49). Искали Его, потому что беспокоились, дабы как-нибудь (Иудеи) не умертвили Его. Но сделать это замышляли (Иудеи) вместе со своим князем Иродом, когда Он был двух лет. «И Иоанн был одет одеждою из верблюжьего волоса» (ср.: Мф. 3:4), — так как еще не острижена была святая Овца наша.

«Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Мф. 3:9. Лк. 3:8), то есть из поклоняющихся камням и деревьям. Как и говорит: «отцом многих народов Я сделал тебя» (ср.: Быт. 17:4). Иоанн сохранил свою душу чистой от всякого греха, ибо он должен был крестить Того Кто был без греха. Не удивляйся [48], Иоанн, тому, что ты крестишь Меня, поелику крещение елеем Я приму от женщины. «На день, — говорит, — погребения Моего она сохранит сие» (ср.: Ин. 12:7), в каковых словах Свою смерть Он назвал крещением. У колодезя Елиазар обручил Ревекку (Быт. гл. 24), у колодезя Иаков обручил Рахиль (Быт. гл. 29), у колодезя обручил и Моисей Сепфору (Исх. гл. 2). Все они были прообразами Господа нашего, Который в крещении Иорданском сделал Церковь Своей невестой. Как Елиазар, стоя при источнике, указал Ревеке своего господина Исаака, который в то время вышел в поле, чтобы идти навстречу ей (Быт. 24:63–65), так и Иоанн у потока Иорданской реки указал Спасителя нашего. «Вот, сей есть Агнец Божий, Который пришел взять грехи мира» (Ин. 1:29, 36).

«И Сам Иисус был годов около тридцати» (ср.: Лк. 3:23), когда пришел принять крещение от Иоанна, — что сделал, дабы постыдить маркионитов. Ибо если бы не облекся плотию, то зачем бы приступил к крещению? Ведь Божественная природа не нуждается в крещении. Далее то, что Он был тридцати лет, также удостоверяет нас в Его человечестве. И говорит: «оставь теперь, чтобы нам исполнить всякую правду» (ср.: Мф. 3:15), — ибо освободители и цари от священников получали помазание и закон. Как облекся плотию и открылся, (став) подверженным нуждам (тела), так и к крещению приступил для того, чтобы засвидетельствовать истинность своего человечества, — преимущественно же для того, чтобы крещением Своим положить конец крещению Иоанна, так как Он снова крестил тех, кто были крещены Иоанном. Этим показал и сделал ясным, что Иоанн только до Его прихода совершал крещение, ибо истинное крещение открыто Господом нашим, Который соделал его свободным от наказаний закона [т. е. принимающих крещение освободил от наказаний закона].