Мильхар - Прогрессивный сатанизм. Том 2

Неожиданно в Розы взвился бутон!

Поцелуев нежнее гурий шальных

ароматней, чем ладан, крови алей,

опалённый его красотою утих

Тот, кто нас проклинал со своих алтарей!

Прозревали от света кто были слепы

а у зрячих от жара глаза закипали

Как мечами пронзали розы шипы

Убеждённых в своём благородном начале!

Я её прикоснулся, проклятый раем,

обречённый оглохнуть под крик воронья,

На мгновенье, как вечность, став несгораем,

Чтоб к тебе смог прийти, любимая, Я!

Легионы расступятся дав мне пройти

к той, чьё имя безумнее всякого зла

И рождённый не сможет произнести

до эпохи его, пока скроется мгла

предрассудков ничтожных о аде и рае

о любви, не распятой на лысой горе,

о самом совершенстве которого ради

боги как и их чада жгли на костре!

Непрощённых за их опасные мысли

о свободе от неба и от земли…

Между ними они лепестками повисли

Адской розы, чтоб мы повстречаться смогли!

Я тебе подарю её, смерти своей!

В твою руку вложив её вместо косы!

Я, который из общества изгнан людей

Для которого стали навеки часы!

Роза ада пусть светит нам солнца взамен

Мягкий пепел нам будет теперь вместо скал.

Нас никто уже больше не сможет взять в плен

Ибо каждый из нас нашёл, что искал!

Я презираю смерть и слово «смерть»,

Готовлюсь к мраку, чувствую его,

Ведь жизни голубая круговерть

Несется в черный омут «ничего».

Я буду петь под пыткой, хохотать,

Просить вина запить смертельный яд,

Потом с улыбкой мудрой засыпать,

Пока враги суровые молчат.

Пусть шепчет погребальный мой костер,

Что ты зажгла с согласия седых,

И пламя – трепыхающий шатер –

Запляшет выше сосен голубых.

И пусть друзья смеются и поют,

Пока несет меня крылатый конь.

Ты подари улыбку мне свою,

Венок невесты опустив в огонь.

Осталась совсем одна

Во многих мирах и веках.

Плачет она у окна,

Бритву сжимая в руках.

Счастье утратило роль.

Судьбы смертоносной вина.

Осталась тоскливая боль:

Осталась совсем одна.

Сердце давно на замке,

Жалкая дырка – луна.

Бритва трясется в руке:

Осталась совсем одна.

В упрек всем мирам и векам

Плачет тихонько она.

Струится кровь по рукам…

Осталась совсем одна.

Ночь танцует. Город опустел.

Черный бархат звездочки закутал.

Ливень. Я бегу сквозь сотни тел

Мертвых капель долгие минуты.

Ты ушла и свет тебя закрыл.

Дверь загрызла узкую тропинку.

Ветер режет легионом крыл

Тело мое – жалкую тростинку.

Плачут ветви. Стонет листопад.

Под ногами – холод, мрак и лужи.

В сердце моем тоже грязь и смрад.

Жаль, что я тебе совсем не нужен.

Ничего. За осенью зима

Ярким снегом по грязи завоет,

Сбросит грязь из сердца и ума,

Только шрамы на руках не скроет.

Мягко гаснет жертвенный огонь,

Мне шутя мигают угольки.

Вкруг костра хожу я посолонь,

Сцеживая влагу из руки.

Кровь неспешно каплет на траву,

Пьет мою любовь сыра Земля,

И, качая мудрую сову,

В тишь гудят седые тополя.

Боги рядом смотрят на меня,

Ирия окно в ночи горит,

Кровь тихонько каплет на углях,

И Огонь мне шепотом шипит.

На душе пишу кинжалом вязь,

И она течет, таясь в лесах.

Звездоньками тихо становясь,

Кровь моя летит на небеса.

Боги рядом шепотом поют,

У болот танцуют камыши.

Жизнь, смеясь, я жертвую свою,

Сцеживая гущу из души.

И тебе рубинные цветы

Принесет Ветрило-вьюговей.

Жертвую себя, пусть знаешь ты,

Для того, чтоб ты была моей.

Я должен идти.

Не могу оставаться в начале пути.

Ждет дорога меня в бесконечную даль.

Успокойся, пусть тихо умолкнет печаль.

Я должен идти!

Прощай.

Я, как воин умру по дороге вперед,

Я, как волк, побегу через лед и песок,

Пролетая оленем сквозь бурю и лед!

Я живу, как огонь, лишь в движеньи, как зверь!

Мне так много до смерти осталось пройти.

Поверь.

Я должен идти.

Я крылат! О, Боги! Я летаю!

Мне за миг до смерти крылья дали,

Чтоб увидеть то, что я не знаю –

Солнцем окровавленные дали.

Виду бронзу рек, поля родные,

Степи с волосками трав лежащих,

Голые пустыни золотые,

Скалы, льдом покрытые блестящим.

Всюду: на льду, песке и глине,

За Богов, за женщин и за злато.

Человек погряз в гнилой трясине,

Счастье убивает злым булатом.

Боги! Жизнь и крылья заберите!

Ввысь я полечу, навеки молод,

В мир, где нету зла, меня возьмите!

В царство, где царит огонь и холод!

Луны лицо серебристое

Располосано веткой заснеженной.

Как нерв, дорога ребристая,

По полям по пухлым, изнеженным.

От звезд повеяло холодом,

Бородой – облака не небес лице.

Снежинки, как девочки молоды,

О Морозе поют, ледяном отце.

Леса со снегами целуются,

Твердый холод всю ночь песни пел, любя.

Ветра льдом обветренным дуются.

Зима! Я, твой сын, улетаю в тебя!

Посмотри на меня своим взглядом надменным

перед тем, как в мои погрузиться флюиды.

Твоё грехопадение шло постепенно,

отражённое как мироздания виды.

Ты упитан судьбой, изящен и гладок

и добился того, к чему шёл пядь за пядью? -

раз желаний увидеть желаешь остаток,

над моею склонившись тихою гладью?

Хочешь видеть грядущее или былое?

Сокровенную тайну или интригу?

Так смотри – ничего никогда я не скрою,

если жизнь привела тебя к этому мигу!

Дни и ночи, ликуя, бейся в экстазе

или рви свои волосы от сожаленья.

Серебро отразить я сумею от грязи,

Как тебя от твоей трепещущей тени!

На обман я отвечу обманом таким же,

Покажу тебе истину, если ты прав!

Среди тысячи глаз твои я увижу,

В них своим отраженьем призрачным став!

От солёной слезы мне ни будет ни прока,

как от крови, пролитой во имя чего-то..

Я – из бездны в реальность смотрящее око,

Для кого-то источник, кому-то болото.

Для одних ты – судья, другим – подсудимый,

Мы с тобою немного поэтому схожи.

Только я беспристрастно, а ты – только мнимый,

рассуждающий лишь, справедливее кто же!

Бросишь камнем в меня – напрасно жди чуда!

От него не пойдут, расплываясь, круги…

Суеты я даю тебе образ, покуда

Сатана или Ангел не крикнут "БЕГИ!"

Кто – "ВПЕРЁД!", а кто-то, наверно – "НАЗАД!"