Мильхар - Прогрессивный сатанизм. Том 2

Я совета не дам, куда сделать твой шаг.

А сказало бы если – то невпопад,

потому что ни друг я тебе и не враг,

но немое свидетельство мыслей и действий

твоих смертных грехов и твоей благодати.

Сотворяй и мечтай! На меня не надейся,

с глубины раз меня увидевший, кстати!

Для твоей жалкой плоти, как чувств, я бездонно.

Не боишься парить в остывшем нутре,

погружаяся, смертный, в вечности лоно,

где для света и тьмы не место игре!

Сердце мое – фонарь изо льда.

Внутри его страсти пылают.

Но крепок тот лёд – и никогда

От жара огня не растает.

В свете вечернем

Между небом и льдом,

Где порочные чувства,

Нет связи имен.

Имя ничто, имя пустяк.

Имя свое ты отдашь просто так.

Грубые ласки…

и руки чужие схватят тебя и швырнут на постель.

Сладость разврата подобная яду…

Но оттого ее любят сильней!

Не отбрасывая тени,

Мы летим во мгле ночной.

Лишь луна на небосводе,

Лишь луна, да мы с тобой.

Путь наш странен и ужасен.

Мы летим во мгле ночной.

Нет покоя и убийцу

Все никак мы не найдем.

Ты любил меня, а муж мой

Был никчемен, зол и груб.

Как могла я уклонялась

От твоих горячих губ.

Но так сладко пахнут травы,

Чуть умытые росой,

Что однажды ночью темной

Я пришла к тебе домой.

Ты, конечно, помнишь, милый,

Как прекрасен этот грех.

И что той же ночью темной

Нас зарезали двоих.

Но не скроется убийца-

Мы найдем его, друг мой.

И тогда пускай пощады

Просит он у нас с тобой.

Поцелую тебя я в губы,

Поцелую тебя я в глаза.

И в мечтах рисовать ты будешь

Уже не ее, а меня.

Сладкий сон тебе смежит веки:

Хорошо у меня подремать!

Та – другая пусть рвет и мечет:

Не ее ты захочешь ласкать.

А кто-то лишен лабиринта

И мучится жаждой неволи.

Нельзя не довериться боли,

Сжигающей день без остатка –

Пространство и время иллюзий,

Что любят плеваться в Луну,

Кидаться в нее чем попало.

Мучительно чувствую жажду

Того, что так тянет отвергнуть,

Что близко и так запредельно,

Как собственный глаз.

Такая смешная печаль.

Не думай, что сможешь понять,

Не верь, что захочешь забыть –

Вернешься на круги своя.

Бывает тоска ни о чем,

Бывает томленье нигде, –

Очерченный знак на воде,

Туда, где швыряли копьем,

Пытаясь сломать отраженье

Чего-то в себе самом.

Как это и не грустно,

Но умереть мне суждено.

Но как же так? Внутри все пусто,

Лишь имя вертится одно.

Последнее желанье, говорите?

Сейчас скажу… Ну что ж, пускай

Как только вы меня казните,

То попаду я сразу в рай.

Ха-ха! Как это, невозможно?

Ну ладно, бросим шутки прочь.

Пожалуйста, коль вам не сложно,

Вы не могли бы мне помочь.

Письмо отправить матери, она, старушка,

Одна осталась у меня.

Меня оставили друзья, подружка,

Лишь мать жила, меня ни в чем не повиня.

Еще письмо отправьте… Невозможно?

Желание последнее одно?

Тогда, пожалуйста, коль вам не сложно,

Верните мне для матери письмо.

И напишите враз другое

Той, что я всю жизнь любил.

Кристина, милая, что б мне сказать такое,

Чего тебе я никогда не говорил?

Наверно это глупо и нечестно,

Ведь у тебя теперь своя семья.

А мне, на самом деле, даже лестно,

Что ты была когда-то у меня.

Нам было хорошо, и грустно…

Как мы гуляли по Москве весной!..

И было это… на четвертом курсе?

Тогда я потерял друзей, семью, покой.

О нет! Я не могу послать письмо такое

В последний день, последний час.

Палач, пиши письмо другое.

Пиши, пожалуйста, в последний раз.

Друзья! Шаман, Захаров, Горобец, простите,

Что я так подло кинул вас,

Я был влюблен, уж не вините,

И сами вы любили, и не раз.

Ну что за бред?! Что делать мне сейчас?

Желаний много – не найдусь.

В последний день, последний час.

Казните так, я без желаний обойдусь!

Северный ветер в кровь режет лица

Холодным огнем.

Исписана вся чьей-то жизни страница

И смыта дождем.

Молнии хлещут, гром грохочет,

Воздух дрожит…

Кто-то от страха дико хохочет,

Кто-то бежит.

Лишь он один молча, гордо, спокойно

Стоял в стороне,

Его не пугали ни бури, ни войны,

Ни крики в огне.

Он просто стоял и с усмешкой в глазах

Смотрел на свет.

Он видел в чьих-то горьких слезах

Движенье планет…

Погибли многие ради спасенья

Его одного,

Но времени неумолимо течение

И вот – нет его.

Но не пропадет он бесследно как птица,

Как кобра в песках.

Имя – исчезнет, но мысль – сохранится

В учениках.

И тот, кто поверил в него тогда

И пошел за ним,

Сегодня слова его, знания, дела

Передаст другим..

И все повторится, лишь сменятся лица

И в новых кругах

Имя – исчезнет, но мысль – сохранится

В учениках.

Лишь роса холодной шалью

Покрывает волоса.

Лес тумана скрыт вуалью,

И тихонько голоса

Затянули песнь печально.

Я прислушался, и страшно

Стало мне от песни той,

Но сквозь ночь я шел отважно,

Вдаль ведомый злой судьбой.

Ветер смрадный выл затяжно.

Духи темные из леса

С мертвыми, как лед, глазами…

Внемли тихо речам беса,

Земля полнилась слезами.

Началась ночная месса.

И явилась вдруг царица,

Обводя всех грозным взглядом,

Белая как снег девица

В волосах с ужасным гадом,

Мудрая, как дикая волчица.

Наблюдал я, затаившись,

Как владычица лесная,

Кровью свежею обмывшись,

Чьею, к счастью, я не знаю,

Встала в центре вдруг, забывшись.

Грянуло. Потоки страсти

Обуяли в миг царицу.

Дикий танец темной власти

Подхватил ее как птицу,

Одеянья в клочья рвя.

Загорелася девица,

Завертелась как змея,

И рычала, будто львица,

Злобно страх вокруг неся.

Танец ярости ревущей,

Полон страха и огня,

Полон ненависти жгущей,

Так очаровал меня

Своей сладостью зовущей,

Что я, страстью опьяненный,

Позабыв про ядовитый страх,

Вышел, смертью окрыленный,

В свет, ступая в ветхий прах,

В Ад, веками запыленный.

Ветер, острыми крылами,

Гнал меня то в свет, то в тьму,

Смерть носилася над нами;

Лес стоял в густом дыму,

Все погасло пред очами.

Белая царица ночи

Хищным взором посмотрела,

Зло святились ее очи,

Будто коршун подлетела

Разодрав одежду в клочья.

И кровавыми когтями

В грудь вонзилась чуть живую,

Обхватив меня ногами,

Душу вырвала слепую,