Алексей Бакулин - Письма в Небеса

Да святой-то не в обиде!..

Когда преподобный Кирилл ещё в Москве монашествовал, нёс он послушание хлебопёка, очень тяжёлое и не считавшееся почётным. И когда монастырь навещал Преподобный Сергий — он сразу, не заходя к настоятелю, прямо шёл в хлебную, и там в страшной жаре от печей, среди мучной пыли часами беседовал с собратом Кириллом. А настоятель с присными смиренно ждали у дверей, когда Преподобный соизволит выйти из хлебной. Иногда он не изволял вовсе, и тогда настоятель, постучавшись, сам заходил к своему хлебопёку и там общался с почётным гостем. Пока настоятелем был человек смиренный, понимающий что к чему, Кирилла никто не беспокоил: он работал с утра до ночи, творил беспрестанно Иисусову молитву, питался лишь хлебом да водой, и то скудно, и спал только сидя, и то недолго. Потом настоятель сменился… Нет, сначала на место ушедшего игумена посадили было самого Кирилла, но тот вскоре отказался: хлопотливая должность — от молитвы уводит ум. Пришёл другой человек. Он не плохой был, нет, просто обидно ему стало: если он настоятель, то почему в монастырь приходят только к хлебопёку? И пришлось Кириллу уйти из родной обители.

И вот 60-летний старец отправляется в глухой, почти в то время не заселённый Вологодский край, вырывает в лесу землянку и живёт там с радостью, за всё благодаря Бога. С ним вместе жил другой любитель пустынной тишины, монах Ферапонт, тоже впоследствии прославленный в чине преподобного, — так Ферапонт, человек не слабый, монах опытный, всей душой жаждавший пустынничества, не выдержал такой жизни, ушёл в места более обжитые. А Кирилл-старичок остался в своей землянке.

Ну, а потом, как водится, слава о подвигах старца Кирилла прошла по всей Руси — без газет, без телевидения, и главное — без желания самого старца. Возник монастырь, монастырь стал расти… Ничего нового: всё как у Сергия Радонежского, как у Александра Свирского, как у десятков наших преподобных. Всех не упомнишь. Россия — богатая страна: поедешь на север, поедешь на юг — везде найдётся монастырь, основанный каким-нибудь простым русским дедушкой-монахом. Чернецом, как тогда говорили. Чернецом и Кирилл Белоезерский себя именовал, но чаще говорил: «чернище, черньчище»; «Аз есмь черньчище грешно…»; «Ты, княже, хочешь ко мне в гости приехать, со мной беседы душеспасительные беседовать, а я тебе так скажу: как ты к нам в монастырь, так я сразу из монастыря. Пойду прочь, куды Бог наставит. Ты, княже, думаешь себе, что я тут добр и свят, но аз есмь черньчище грешно, всякого студа исполнено. Я, княже, слыхал, что ты грамоте разумеешь и Писание читаешь, — вот и читай: там лучше написано, чем я тебе расскажу. А нам, княже, всякой страсти повинным, велика препона души от того. Ты, господине, Бога ради не учини того, что ти к нам ехати».

Умер он в 90 лет, тихо, мирно, отслужив свою последнюю Литургию — на Троицу… А когда переселился в горняя, то вскоре позвал за собой большую часть своей братии: в тот же год умерли 30 монахов из 52…

Если взглянуть на его икону — ничего особенного не увидишь. Ну, святой, ну, преподобный. Старец. Таких старцев на Руси знаете сколько было!.. Кто сегодня помнит преподобного Димитрия Прилуцкого? Разве что жители Вологодских земель, где он подвизался… Мы бережём в памяти страшное количество имён: каких-то эстрадных певцов, каких-то, прости Господи, пародистов, артистов, авторов детективных романов, политиков… А Димитрий Прилуцкий?

Тем более что святой Димитрий жил в те годы, когда по Русской земле ходили Сергий Радонежский, Кирилл Белоезерский, Стефан Пермский… В их сиянии немудрено поблёкнуть и великому праведнику.

А святой Димитрий именно и был великим праведником. И сам сиял, подобно солнцу духовному, — не только в переносном, но и в прямом смысле: его лицо испускало ослепительное сияние, как лицо пророка Моисея после беседы с Богом на Синае. И подобно Моисею, старец Димитрий прикрывал свой лик покрывалом — чтобы не создавать соблазн для окружающих. Он с детства отличался редкостной красотой, необычной даже для Древней Руси. Всем известно, как быстро блёкнет красота от греховной жизни: лицо грешника темнеет, искажается, дрябнет. А у праведника? Праведность способна урода сделать красавцем, но преподобный и родился весьма благообразным, а уж после многолетнего подвига… Как святой Димитрий ни таился, а слава о его ангелоподобной красоте разошлась по всей Вологодской земле. Одна раба Божия соблазнилась этими слухами, тайно приехала в монастырь, подстерегла старца у окна его келии и увидела-таки лицо преподобного без покрывала. Старец понял, что за ним наблюдают, повернулся, глянул на неё строго, и женщина рухнула с окна без чувств. Долго её приводили в себя, а когда привели, она сутки заливалась покаянными слезами — пока старец не простил её.

При всём том Димитрий Прилуцкий был человек очень простой. Он и по рождению не был боярином: происходил из небогатой купеческой семьи, — и в жизни держался просто, как сейчас говорят, «без помпы». Ходил зимой и летом в драном крестьянском тулупчике, до глубокой старости трудился наравне со всей братией, не брезгуя и грязными работами… Лишь после его смерти узнали, что под тулупчиком тело его было всегда перепоясано тяжеленными веригами… А питался старец одной лишь просфорой в день (а в пост — и не каждый день), и при этом давал ему Бог сил и на труды, и на вериги.

Что ещё сказать о святом Димитрии? Есть такая поучительная история из его жития. Некий доброхот принёс в Прилуцкий монастырь богатое пожертвование. Игумен Димитрий доброхота благословил, но от денег решительно отказался:

— Ты на монастырь даёшь, а у тебя домашние голодают!.. Хочешь на их горбу в Рай въехать? Иди заплати работникам сколько положено, накорми своих крестьян голодных, а тогда и на монастырь давай — если останется!

И не один раз святой Димитрий отказывался таким образом от различных пожертвований, говоря: «Сперва ближнему помоги!»

Вот ещё рассказ — обратите внимание, православные предприниматели! Брат святого Димитрия был купцом. Но что-то у него не задалось с торговлей: разорился человек дотла. Пришёл к своему брату в монастырь, стал просить святых молитв и благословения на новое предприятие: он собрался ехать торговать к диким сибирским племенам. «Благослови, братец, — мне бы хоть долги отдать!..» Игумен Димитрий охотно благословил брата. Торговля с сибирскими дикарями оказалась такой прибыльной, что за одну поездку купец расплатился со всеми обширными долгами. Он снова идёт в Прилуцкий монастырь: «Благослови, братец, ещё раз поторговать!» — «Ну, торгуй, Господь с тобой!» Снова вернулся купец из дальней поездки с богатой прибылью. Теперь его уже богачом на Москве считали. Он в третий раз едет к брату… «Ну нет! — говорит игумен Димитрий. — Хватит. Нажил ты довольно и не жадничай, не бери сверх меры. Как бы не погибнуть тебе среди дикарей!..» Купец думал-подумал… Нет, одолела жадность! Поехал к дикарям — и сгинул там, в чужих землях, пропал без вести.