Алексей Бакулин - Письма в Небеса

Вот потому-то мы, говоря о пророке Данииле, память которого празднуется в эти дни, заведём лучше разговор о чём-то простом и по-человечески понятном.

Пророк Даниил в череде ветхозаветных пророков занимает совершенно особое место, — точно так же, как и Книга его разительно отличается от книги, допустим, Исаии, Иезекииля или Иеремии. Те пророки вещали народу, и богодуховенная речь была их главным, быть может, даже единственным делом. Даниил же не столько говорил, сколько просто жил — и сама жизнь его была пророческим учением.

Книга пророка Даниила — вероятно, одна из самых интересных книг в Ветхом Завете. Она читается, как сказка из «1001 ночи»: чудеса и удивительные приключения в ней следуют одно за другим. Тут и спасение трёх отроков, брошенных в печь вавилонскую, — и как же оно ярко, красиво, увлекательно описано! И какое обилие мелких деталей, которых никто, кроме очевидца, знать не мог…

А история с умерщвлением дракона, которого в Вавилоне почитали богом! А история пророка Аввакума, которого ангел схватил за волосы и в мгновение ока перенёс из Иерусалима в Вавилон, чтобы тот накормил Даниила, томящегося во рве львином! История Сусанны и блудливых старцев, история хитрых жрецов бога Вила, история царя Валтасара…

Книга просто просится в отдельное подарочное издание массовым тиражом — в яркой обложке, с обилием красивых иллюстраций. Её можно издавать и в пересказе для детей, — и думается, такой пересказ принёс бы куда больше пользы, чем все эти пересушенные, обглоданные до костей, схематичные, непонятные и нестерпимо скучные «Детские библии». А книга пророка Даниила способна по-настоящему заинтересовать ребёнка, и в то же время воспитывать его. Воспитывать на прекрасных примерах: вспомните тех же отроков, которые были готовы на страшную казнь, лишь бы не кланяться идолам… В самом деле: чем пытаться на ста страницах пересказать детям весь Ветхий Завет, который и взрослых-то ставит то и дело в тупик, не лучше ли дать им всего одну, но яркую и содержательную книгу, в которой есть и понятие о Боге, и о святых Его, и о том, как надо хранить свою веру, и о том, как нужно быть справедливым ко всем, даже к язычникам (история отношений Даниила и Навуходоносора), и о том, как пагубно богохульство (рассказ о Валтасаровом пире), и о том, что даже звери дикие склоняются перед святым человеком… Честное слово, для начала ребёнку этого хватит!

И вместе с тем книга Даниила — это, как уже говорилось, одна из самых глубоких и мудрых пророческих книг. Крупицы этой мудрости непременно проникнут и в пересказ. Можно ведь не бояться и рассказать ребёнку и о сне Навуходоносора, растолковав его по-христиански. Можно даже понятие о седьминах дать детям — осторожно, понемногу, не вдруг.

Но, конечно, главный упор сделать не на этом, а на всё тех же чудесных рассказах. О том, как на поле Деире под Вавилоном царь приказал построить огромный золотой идол и велел всем жителям страны кланяться этому идолу. И как взревела варварская музыка, заголосили немыслимые музыкальные инструменты, и люди начали падать на колени перед истуканом… И как бросили трёх отроков в печь столь раскалённую, что и сами палачи, подойдя к ней слишком близко, падали, объятые пламенем… И как вышли из печи три отрока — не только не опаленные, но даже пахнущие свежестью, веющие прохладой…

Хочу, когда-нибудь подержать в руках такое издание Книги пророка Даниила. Может быть, сбудется моя мечта?..

Евангелисты рассказывают об этом человеке так:

«…Иисус же, опять возопив громким голосом, испустил дух… и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим. Сотник же и те, которые с ним стерегли Иисуса, видя землетрясение и все бывшее, устрашились весьма и говорили: воистину Он был Сын Божий». (Мф. 27, 50-54).

«…Сотник, стоявший напротив Его, увидев, что Он, так возгласив, испустил дух, сказал: истинно Человек Сей был Сын Божий». (Мк. 15, 39).

Так впервые в евангельское повествование входит римский воин, центурион, а по-русски сотник, Гай Кассий Лонгин, командир караульного отряда иерусалимского гарнизона римской армии.

Что вообще можно сказать о римских воинах, проходящих службу в отдалённых провинциях? Что большинство их происходило из крестьянских семей, а римские крестьяне (в отличие от горожан) были людьми по-своему, по-язычески, весьма благочестивыми, любящими справедливость, милосердие и верящими, что миром правит Добро, — не важно, как оно называется: Юпитером, ларами или ещё как-то. Римлянин готов был признать любое божество, лишь бы оно хоть немного соответствовало его понятию о высшем благе. Поэтому, оказываясь в чужих землях, римские легионеры никогда не ссорились с местными жрецами, не разрушали местных святынь, — наоборот, стремились побольше узнать о туземной вере и, если она казалась им доброй, тут же всячески выражали своё почтение незнакомым идолам.

Вот и в Иудее: нередко случалось, что служащие здесь римляне принимали обрезание, а если и не так, то уж во всяком случае весьма сочувствовали верующим ветхозаветным евреям. (Кто-то вспомнит, что именно римские воины и бичевали Христа, и, более того, — издевались над Ним. Что ж, и это правда. Можно, однако, заметить, что это были служащие претории, то есть скорее полицейские, тюремщики и палачи, нежели простые армейцы…)

Но вспомните лучше евангельский рассказ о другом сотнике — о том, у которого заболел слуга, и он просил Иисуса исцелить болящего. Вот прекрасный пример: наслышавшись о том, что некий Галилеянин учит людей добру и имеет особую силу от Бога, безымянный сотник тотчас потянулся душой к Учителю и в конце концов услышал от Него: «Истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры» (Мф. 8, 10). Как вы думаете, приятно ли было фарисеям, считавшим себя образцами боголюбия, слышать такие слова? Вы даже не представляете себе, до какой степени это их задело…

И снова римский сотник, начальник стражи на Голгофе, и в то время, когда фарисеи хохочут и язвят: «Других спасал, а Себя Самого не может спасти…» (Мф. 27, 42), этот центурион-язычник заявляет: « Истинно Человек Сей был Сын Божий». Может быть, он просто испугался землетрясения? Но фарисеи же не испугались — проявили пагубное бесстрашие, решили, верно, что это-де обычное совпадение… Да и кто бы связал позорную гибель на кресте нищего проповедника и внезапное сотрясение земли? Только тот мог это сделать, кто сердцем был чист, кто душою готов был принять Истинного Бога… И надо думать, что те из фарисеев, кто слышал слова Лонгина, воспылали к нему ещё большей ненавистью, чем к тому безымянному центуриону, что так заботился о своём больном слуге…