Иван Машуков - Трудный переход

Женщины взглянули друг на друга и вместе рассмеялись.

Палага любовалась на себя в зеркальце. Она старательно разглядывала своё лицо, глаза, губы. Палага была одна в маленькой комнате, где жила вместе с Верой. Вера убежала на Красный утёс. "Совсем с ума сошла девчонка", — думала Палага. Зная сердечные дела своей подруги, она не очень бы удивилась, если бы Вера вдруг сказала ей, что выходит за Генку замуж. В конце концов всё сводится к этому.

Вот и у них с Демьяном…

Палага вздохнула. Из крошечного зеркальца на неё смотрели пристально и вопрошающе серые глаза, её собственные глаза. Правда, они не такие красивые, как у Веры, но всё же… И нос никуда не годится. Толстоват. А вот губы… губы, пожалуй, ничего… Ах, да разве в одной красоте дело! Палага задорно вскинула голову.

В это время послышался за дверью лёгкий стук. Так мог стучать только один Демьян. Палага живо убрала зеркальце. Лицо её в одну секунду сделалось серьёзным и даже строгим. Она взглянула на дверь. А в неё уже входил Демьян Лопатин.

— Паря, погода-то нынче… мануфактурная, — сказал забайкалец вместо приветствия и снял свою папаху.

Палага засмеялась.

Она всегда смеялась, когда Демьян начинал сыпать своими нехитрыми остротами. Не было в этих остротах ничего острого, и для посторонних они были даже непонятны. Но стоило Палаге взглянуть, с каким выражением лица произносил их Демьян, чтобы она засмеялась. Да он и сам улыбался заранее тому, что ещё хотел только сказать, и в смелых, открытых глазах его так и играли чёртики.

Демьян, войдя, заполнил собою всю скромную комнатку девушек. Два аккуратно застланных узких топчана, какие-то беленькие вышивки, чистая занавеска на единственном окне… Тут были тишина и уют. Демьян вначале дивился: зачем эти вышивки, тряпочки и занавески? Можно ведь обойтись и без них. Суровая жизнь Демьяна воспитывала его с детства в бедной крестьянской избе, где не только не было ничего лишнего, украшающего, но порой даже недоставало и самого необходимого. Поэтому Демьян привык относиться к предметам иного, не деревенского бедного быта с пренебрежением. А кроме того, это связывалось у него с представлениями о "господах", о "господском житье", которых он был самый упорный и непримиримый враг. Однако Палага очень быстро приучила его и к тряпочкам и к занавесочкам, и они ему теперь даже нравились. Над топчаном Палаги висело вышитое украинское полотенце. Около топчана Веры стояла тумбочка, и на ней — увеличенный портрет мужчины с усами; Демьян знал, что это отец Веры, о котором он слыхал не один раз от Трухина.

Прежде чем войти, Демьян старательно вытер ноги: на дворе стояла мокрая оттепель. Это была первая оттепель, которая всегда вызывает у лесозаготовителей беспокойство. Если крестьян она радует, предвещая близкую пахоту и сев, то лесозаготовителей предупреждает: торопитесь, зимний сезон кончается! Рубщики ещё могут валить лес — но как вывозить его из тайги к месту сплава, если санная дорога испортится? В этом году необычайно рано — уже в конце января — повеяло теплом. Снег залоснился и кое-где осел. Желтея, он делался рыхлым. Тонкая плёнка серого наста покрывала сугробы. У бараков, истоптанная десятками ног, появилась грязь.

Демьян от порога прошёл к Палаге, заглянул ей в лицо. Палага протянула ему ладонь дощечкой, Демьян легонько пожал её обеими руками.

— Раздевайся, садись, — сказала она.

Демьян стал снимать с себя ватник. Палага смотрела, как он двигался, и ей, право же, ничего не нужно было, как только на него смотреть — на его плечистую, с широкими лопатками фигуру, на крутой затылок и эту круглую голову, настоящую лихую, забубённую головушку, которую она так бы и взяла в свои руки, поворошила бы спутанные волосы на ней и положила бы её к себе на колени. Но Палага умела сдерживать свои чувства.

Много времени прошло с тех пор, как в столовой на Партизанском ключе она услышала от самого Демьяна его романтическую повесть. Тогда он рассказывал её сибирякам. Но даже начала этой повести она не знала. Кто был тот друг, что завещал Демьяну свою жену? При каких обстоятельствах это происходило? Палагу тогда заинтересовало лишь одно: где эта женщина, которая, как она поняла, играла во всей истории главную роль? Жива ли она? А если жива, то какое отношение имеет к ней Демьян? Выполнил ли он волю своего друга? Женился ли на ней?

Палагой двигало обыкновенное женское любопытство, когда она просила беру узнать через Сергея, женат ли Лопатин. При этом она вовсе не имела каких-либо видов на него. Но любопытство её оказалось тем коготком, из-за которого пропала и вся птичка. Палага попалась. Заинтересовав её своим рассказом, Лопатин, сам того не ведая, добился, что она выделила его среди других людей. А потом оказалось, что он и верно обладает самобытным, притягательным для Палаги характером. Ведь Палага и сама была недюжинной натурой. Вот они и подошли друг к другу.

Была ранняя весна, когда они познакомились. Палага точно помнит, как после субботника на сплаве леса Демьян подошёл к ней, когда она собиралась уезжать со своей походной столовой с берега Имана на Штурмовой участок. Он вызвался ей помочь. Запряг лошадь в телегу, на которой стояли пустые термосы. А потом они ехали. Палага правила лошадью, Демьян же сидел сбоку. Он что-то рассказывал ей смешное, а что — Палага сейчас не помнит. Она только помнит, что ей было весело. Оказывается, эти мужчины не такие уж изверги! С ними даже приятно. А прежде она думала, что от мужчин ничего, кроме грубостей, и ждать нельзя. Но на грубости она отвечала тоже грубостью. А тут было с самого начала что-то другое. Во всяком случае Демьян Лопатин стал тем первым мужчиной, которому, она разрешила сесть с собой рядом. И от этого — только от одного этого! — в самом основании её стройного и законченного воззрения на мужчин как на представителей иной, более низкой по сравнению с женщинами человеческой породы появилась маленькая трещинка. Впоследствии эта трещинка делалась всё шире и шире. А к тому времени, когда Демьян чуть не застал её любующейся в зеркальце, от всего здания или стены, которую она возвела, чтобы отгородиться от мужчин и тем обезопасить себя от их возможных посягательств, остались одни жалкие обломки. Палага влюбилась. Но это была не безоглядная любовь, как у Веры Морозовой, о нет! Палаге надо было до всего самой дознаться и во всём увериться.

За весной пришло лето. Демьян, работавший десятником у сплавщиков, находил время едва ли не ежедневно видеться с Палагой. В прогулках своих они обошли всю окрестную тайгу. Демьян шутил, смеялся, рассказывал о разных случившихся с ним происшествиях. И только о Маланье он никогда ничего больше не говорил. Может, её уже и на свете нету? А если она жива и здорова и до сих пор держит в своих руках сердце Демьяна? Как это узнать? Прямодушная Палага могла бы спросить и самого Демьяна. Но стоило ей об этом подумать, как она останавливалась в нерешительности. Она-то его может спросить — да что он ответит? Вдруг он скажет, что по-прежнему любит жену своего друга? Что тогда делать бедной Палаге с её трепещущим от любви сердцем? Нет, при всей своей прямоте она не могла на это отважиться и по-женски терпеливо начала ждать, когда Демьян сам всё скажет. А он не говорил и не говорил. За летом подошла осень, а там и зима. Давно уже глубокое и горячее чувство связывало Палагу и Демьяна, да только таилось оно в них самих и не выходило наружу. Бывают в лесу такие родники. Всю зиму под толстым слоем снега бежит и журчит родник, невидимый глазу, пока по весне не блеснёт вдруг на солнце сверкающей струёй. Так было сегодня и с Палагой. Чувство её требовало выхода. Не была ли виновата в этом первая оттепель, предвозвещающая близкую весну и пробуждение могучих сил природы?