Генри Хаггард - Она и Аллан

Итак, я знал о Резу только то, что он был огромным человеком, очень страшным, который пронес свою силу через всю жизнь, поскольку по некоторым отличительным признакам я решил, что ему было около пятидесяти лет, а его бессмертие было лишь сказкой, которую местные жители использовали в собственных интересах.

Наконец Умслопогаас пришел в себя, открыл глаза и огляделся. Первым человеком, которого он увидел, был Биллали, он стоял, поглаживая свою белую бороду и жалуясь на все происходящее с философским, но вполне удовлетворенным видом. Это рассердило Умслопогааса и он закричал:

— Я думаю, это был ты, древний мешок со словами и чистильщик дорог для ног того гиганта, который посмеялся надо мной! Неужели ты думал, что я паду под ударами этого пожирателя людей! — И он показал туда, где валялись фрагменты того, что когда-то было Резу. — Теперь найди его топор, и, хотя я слаб и устал, я выпущу твою кровь.

— Что говорит этот черный герой, о Хранящий Ночь? — спросил Биллали как можно вежливей.

Я передал ему все слово в слово, Биллали вознес руки в ужасе, повернулся и тут же исчез. Я больше не видел его до нашего возвращения в Кор.

Увидев смерть своего вождя, его племя, которое считало его непобедимым, начало испускать странные и неестественные крики. Так делали, я думаю, филистимляне, когда Давид сразил Голиафа своим удачным ударом камня. Затем они отправились по домам, если они у них, конечно, были, с рекордной скоростью и в полном беспорядке.

Наши амахаггеры преследовали их некоторое время, но потом остановились. Они удовлетворились тем, что добили некоторых раненых, которых смогли найти, и вернулись в свое расположение. Я не следил за ними — битва была выиграна, я умывал руки. В моих воспоминаниях они остались людьми, о которых можно сказать, что у них отсутствует воспитание, а их привычки ужасны. Кроме того, они не были такими уж хорошими воинами, в любом случае я не хотел бы вновь оказаться в их команде.

Более того, у меня было еще одно дело. Мне предстояло разыскать бедную Инес, если бы не эта цель, я бы не дал согласия на то, чтобы возглавить амахаггеров в битве против их черных братьев, резуитов.

Но где была Инес? Если Ханс правильно понял их шамана, она находилась в хижине. Я надеялся, что именно там она и есть, в таком случае, охоту надо продолжать. Этот вопрос решался просто. Я позвал Ханса, который наслаждался тем, что стрелял по убегающему врагу, так чтобы они подольше не могли забыть его и зулусов. С ним я отправился к хижине или, скорей, палатке из сучьев, которая была двадцать футов в длину и двенадцать—пятнадцать в ширину.

На восточной стороне я нашел вход, прикрытый тяжелой занавеской. Я постоял около него в нерешительности, меня немного трясло, потому что, по правде говоря, я боялся отдернуть эту занавеску и увидеть то, что за ней находится. Собрав все свое мужество, я отодвинул ее и вошел внутрь с револьвером в руке. Сначала я не увидел ничего, поскольку попал со света в темноту. Когда глаза мои привыкли к мраку, я увидел некое светлое пятно на троне в конце этой хижины. Вокруг него был двойной ряд из женщин в белых одеждах. У них на шеях висели цепочки, а вокруг пояса были длинные ножи. Между троном и этими женщинами на полу лежал мертвый мужчина, один из жрецов, как я понял по его одеянию. В его руке все еще было огромное копье. Фигура на троне была молчаливой, как и те, кто стоял вокруг нее на коленях. Я даже подумал, не мертвы ли они.

— Леди Печальные Глаза, — прошептал Ханс, — и ее служанки. Без сомнения, у ее ног лежал тот старый жрец, который пришел сюда, чтобы убить ее, когда понял, что битва проиграна. Но ее подружки закололи его своими ножами.

Могу подтвердить, что предположение Ханса оказалось правильным, что показывало, насколько быстр его ум. На троне сидела Инес, а жрец действительно пришел, чтобы убить ее. Подружки невесты убили его своими ножами прежде, чем он смог напасть на Белую Королеву.

Я попросил зулусов поднять занавеску, чтобы стало немного светлее. Затем мы все вместе вошли в хижину с пистолетами и копьями наготове. Женщины на коленях повернулись к нам, и мы увидели, что они все очень молоды. А еще я увидел, как они потянулись к своим ножам. Я сказал им, что они могут уходить, и если они сделают это, то бояться им нечего. Но если они и поняли меня, то не прислушались к моему совету.

Мы с Хансом боялись, что они воспользуются своим оружием против той, что сидела на троне, которую мы приняли за Инес. По слову одной из них они немедленно поклонились ей, а потом, повинуясь другому слову, достали ножи и вонзили в собственные сердца.

Это было ужасно, я никогда прежде такого не видел. Должно быть, женщины, поклявшиеся служить новой Королеве, испугались, что не смогут защитить ее, и заранее были приговорены к такому ужасному концу. Мы вытащили их наружу умирающими, поскольку их удары были точными и сильными. Ни одна из них не прожила больше нескольких минут.

Затем я направился к фигуре на троне из черного дерева и слоновой кости. Фигура была настолько молчалива и неподвижна, что я подумал, может, она уже мертва. Особенно когда увидел, что она привязана к трону кожаными лентами, которые были обшиты золотыми нитками. Она была похожа на леди Айшу. На ней также была вуаль, две длинные черные косы с жемчужинами на кончиках спускались по плечам. На ногах были сандалии.

Разница была в том, что на ее шее висело огромное ожерелье с золотым орнаментом, с которого свисали подвески тоже из золота, представлявшие собой диск солнца грубой, но хорошей ручной работы.

Я подошел к ней и снял ремни, которые сначала никак не мог развязать. Потом откинул вуаль.

Это была Инес, живая — ее грудь поднималась и опускалась. Ее глаза были широко открыты, но она была без чувств. Возможно, ее накачали какими-то лекарствами, может, причиной был ужас, который она испытала и который отнял ее силы. Я признаюсь, что был даже рад этому, потому что иначе мне пришлось бы рассказывать ужасную историю смерти ее бедного отца.

Мы вынесли ее из этой хижины и положили в тень дерева, чтобы она немного пришла в себя. Я не знал, чем еще можно помочь ей в ее состоянии, у меня не было ни лекарств, ни алкоголя, чтобы оживить ее.

Таким был конец нашего долгого путешествия. Мы освободили Инес, которую зулусы называли Леди Печальные Глаза.

Я не могу ничего сказать о нашем возвращении в Кор, за исключением того, что мы все-таки достигли этих развалин. Примечательным было только одно — в первый и последний раз в его жизни, я думаю, Умслопогаас согласился на то, чтобы его несли на носилках, хотя бы часть пути. Как я уже сказал, он не был ранен — топор его могучего врага лишь оцарапал ему кожу. Но отчего он действительно пострадал, так это от потрясений, чувствовал упадок сил после напряженного боя, ведь этот великий бесстрашный воин в глубине души был нервным и чувствительным человеком.