Генри Хаггард - Она и Аллан

Зикали, который наблюдал за моими телодвижениями, засмеялся своим ужасным смехом, который, казалось, заполнил ущелье и теперь отражался эхом от его стен. Он исчезал и появлялся независимо от талисмана.

— Ты спрашивал, кого можешь взять с собой, Макумазан. Я могу тебе сказать. Человек, принеси мои вещи, — крикнул он громко.

Из тени появилась высокая фигура. В одной руке зулус нес огромное копье, в другой — чемодан из кошачьей кожи, который он положил у ног хозяина и махнул рукой в знак приветствия. Такой знак обозначал у зулусов слово «хозяин».

Зикали открыл чемодан и достал оттуда кости.

— Обычный способ гадания, — сказал он, — его использует каждый простой колдун, но способ этот очень быстрый и действенный. Давай-ка посмотрим, кого ты возьмешь с собой.

Он немного подышал на кости, потряс их в руках, затем быстрым движением подбросил в воздух. Потом внимательно рассмотрел, когда они упали в золу костра.

— Ты знаешь человека по имени Умслопогаас, вождя одного из племен, которое зовется народом Топора, его еще зовут Булалио или Убийца и Дятел? Последнее прозвище, кстати, от того, как он держит древний топор. Это жестокий, но смелый воин, великий боец, он не предаст тебя, предпочтя славную смерть, Макумазан. — Потом он еще поизучал кости. — Да, я уверен в твоей компании, но не в этом путешествии.

— Я слышал о нем, — осторожно сказал я, — говорят, что он сын Чаки, великого короля зулусов.

— Неужели? Говорили еще, что он убил брата Чаки, Дингаана [24] Дингаан — один из братьев Чаки, коварством захвативший власть в 1828 году. , любовника самой прекрасной женщины, которую когда-либо видели зулусы, которую звали Нада-Лилия. Разве Мамина, которая, насколько я знаю, была твоим другом, была более прекрасной?

— Я ничего не знаю про Наду-Лилию, — ответил я.

— Нет-нет, Мамина, Завывающий Ветер, нашла свой путь, зачем тебе знать о том, кто умер так давно? Макумазан, почему ты втягиваешь женщин во все свои дела? Я начинаю верить в то, что, несмотря на твою суровость, ты любишь всех их, это слабость, которая губит любого мужчину. Я думаю, что Умслопогаас, этот человек-волк, человек-топор, будет хорошим приятелем в твоем путешествии к белой ведьме королеве — еще одной женщине, о которой ты должен позаботиться. О да, они пойдут с тобой — мужчина по имени Лоуста и женщина по имени Монази, жена его. Я почти уверен, что он пойдет с тобой, поэтому продолжай задавать вопросы.

— Кто-нибудь еще? — спросил я.

Зикали снова посмотрел на кости, бросил в пепел, затем снова поднял их.

— У тебя на службе есть маленький желтый человек, умная змея, которая знает, как пройти сквозь траву, когда сражаться с врагом, когда убегать. На твоем месте я бы взял его с собой.

— Да, у меня имеется такой человек, готтентот по имени Ханс, умный, но пьяница, очень верный, поскольку служил еще моему отцу. Он сейчас готовит мне ужин в фургоне. Кто-нибудь еще есть на примете?

— Нет, я думаю, что трех человек вполне достаточно. Кроме того, с вами будут народ Топора, поскольку тебе придется защищаться, и парочка призраков. Рядом с Умслопогаасом всегда есть женщина по имени Нада, возможно, кто-то будет и у тебя. Например, Мамина, Макумазан. Ветер поднимается, что очень странно по вечерам. Послушай, как он воет и шевелит твои волосы, хотя мои не трогает. Но почему я говорю о привидениях, зная, что ты идешь к другим привидениям, белым привидениям, которые выше моего понимания, потому что я могу общаться только с черными? — продолжал бормотать Зикали. — Спокойной ночи, Макумазан, спокойной ночи. Когда ты вернешься от Белой Королевы, самой великой из всех, кого я знаю, приходи ко мне и принеси ответ на мой вопрос.

И еще, всегда носи тот маленький амулет, который я тебе дал, как молодой любовник носит локон с головы какой-нибудь девушки, которая, как ему кажется, влюблена в него. Это принесет тебе удачу, которая значит гораздо больше, чем локон приносит любовнику. Наш странный мир полон шуток для тех, кто способен видеть связь между событиями. Я один из таких людей, и, возможно, ты тоже. Или будешь им, пока все не закончится или не начнется... Спокойной ночи и удачи в твоем путешествии, и, несмотря на то, что ты обожаешь женщин, пожалуйста, не влюбляйся в Белую Королеву, потому что другие могут ревновать. Я имею в виду тех, кто давно потерял тебя из виду. А еще я предполагаю, что она не та женщина, которую ты можешь поймать в свои сети. Эй, раб, принеси мое одеяло, становится холодно, и мои снадобья, которые защитят меня от привидений, которые так часты по ночам.

Я повернулся, чтобы уйти, но, когда уже отошел, Зикали снова позвал меня и очень громко сказал:

— Когда ты встретишь Умслопогааса Дятла, а ты его встретишь, скажи ему следующее: «Летучая мышь кружит вокруг головы Открывателя Дорог, и в ее уши кричат имена Лоусты и женщины по имени Монази. Так же крутится еще одно имя, которое нельзя произнести, имя слона, который сотрясает землю, и говорят, что этот слон втягивает воздух своим хоботом и злится, и затачивает свои клыки, чтобы вытащить некоего Дятла из его дупла в дереве, которое растет около Ведьминой горы. Скажи также, что Открыватель Дорог считает Дятла достаточно мудрым, чтобы отправиться на север в компании того, кто будет наблюдать ночью, чтобы не навредить птице, которая клюет у подножия горы и щебечет в гнезде».

На прощание Зикали помахал мне рукой, и я ушел, думая о том, во что пять минут назад ввязался.

Я н е отдохнул этой ночью, впрочем, никто не может спать, находясь в окрестностях Черного ущелья. Думаю, что постоянные разговоры Зикали о привидениях с его намеками, касающимися тех, кто уже умер, взволновали меня до такой степени, что я начал верить в то, что такие вещи существуют на самом деле. Многие люди подвержены такому воздействию, и боюсь, что я из их числа.

Взошло солнце и положило конец думам о привидениях гораздо быстрей, чем я мог предположить. С рассветом дьявольские фантазии словно испарились. Проснувшись, я лишь рассмеялся над ночными кошмарами.

Подойдя к источнику, около которого мы остановились, я снял рубашку, чтобы хорошенько умыться, все еще вспоминая предсказания моего друга, Открывателя Дорог.

Занимаясь нехитрыми манипуляциями с мылом и гребешком, я случайно задел что-то рукой и посмотрел, что попалось мне под руку. Оказалось, это был странный костяной амулет Зикали, который он повесил мне на шею. Его вид и вчерашние воспоминания, тот разговор, вызвавший в памяти малоприятные образы, да еще схожесть талисмана с самим Зикали настолько разозлили меня, что я решил снять его и выбросить прямо в источник.

Когда я собрался сделать это, из зарослей тростника рядом со мной раздалось шипение, и внезапно показалась голова огромной черной мамбы, одной из опаснейших змей Африки. Меня предупреждали, что она моментально атакует человека.