Робин Хобб - Королевский убийца

– Путь назад был таким трудным? – Лейси уже двигалась по комнате, собирая травы, корни и все необходимое для перевязок.

– Да. Никто не оказывал им особого гостеприимства по дороге. Но люди погибли, когда попали в засаду лучников, как раз на границе Бакка. Лошадь Баррича прыгнула в реку. Течение унесло их вниз по реке; по-видимому, только это его и спасло.

– Куда он ранен? – Теперь Пейшенс тоже зашевелилась. Она открыла маленький шкафчик и начала вынимать мази и настойки.

– В ногу. В ту же самую. Я точно не знаю, я еще не смотрел на нее. Но он не может ходить без поддержки. И у него жар.

Пейшенс взяла корзиночку и начала складывать в нее лекарства.

– Что же ты стоишь? – резко спросила она, увидев, что я не трогаюсь с места. – Возвращайся в свою комнату и смотри, что ты можешь для него сделать. Мы сейчас придем.

Я прямо сказал:

– Не думаю, что он разрешит вам помочь ему.

– Посмотрим, – спокойно сказала Пейшенс. – А теперь отправляйся и проследи, чтобы там была горячая вода.

Ведра с водой, о которых я просил, стояли у моей двери. К тому времени, когда вода в моем котелке закипела, в комнате начали собираться люди. Повариха прислала два подноса с едой, теплое молоко и горячий чай. Появилась Пейшенс и начала расставлять свои травы на моем сундуке с одеждой. Она быстро отправила Лейси принести для нее стол и еще два стула. Баррич все еще спал в моем кресле глубоким сном, если не считать изредка сотрясавшей его дрожи.

С поразившей меня фамильярностью Пейшенс коснулась его лба, потом пощупала шейные железы, чтобы проверить, нет ли опухоли. Она наклонилась к нему.

– Барр? – спросила она тихо. Он даже не пошевелился. Очень нежно она погладила его лицо. – Ты так похудел, так устал, – сказала она с жалостью. Потом Пейшенс смочила тряпку в теплой воде и осторожно вытерла его лицо и руки, как будто он был ребенком. Стянула с моей кровати одеяло и бережно укутала его плечи. Она поймала мой взгляд и сердито фыркнула. – Мне нужна теплая вода, – сказала она резко. Когда я стал наполнять таз, она села перед Барричем на корточки, спокойно вынула свои серебряные ножницы и разрезала бинты на его ноге. Грязная повязка выглядела так, как будто ее не меняли с тех пор, как он упал в реку. Нога была перевязана и выше колена. Когда Лейси взяла у меня таз с подогретой водой и присела рядом с Барричем, Пейшенс раскрыла засаленную повязку, как будто это была раковина.

Баррич проснулся, застонал и уронил голову на грудь. Потом его глаза открылись. Он не сразу понял, где находится. Посмотрел на меня, а потом на двух женщин, сидящих у его ног.

– Что? – только и смог он выговорить.

– Сплошная грязь, – сказала ему Пейшенс. Она откинула голову и смотрела на него, как будто он испачкал навозом чистый пол. – Почему ты, по крайней мере, не держал ее в чистоте?

Баррич посмотрел на свою ногу. Засохшая кровь и речная соль спеклись в твердую корку поверх распухшей раны под его коленом. Он с отвращением отвернулся. Когда он начал отвечать Пейшенс, голос его был низким и хриплым.

– Когда Радди утащила меня в реку, мы потеряли все. У меня не было чистой тряпки, не было еды – ничего. Если бы я стал промывать рану, то мог бы застудить. Ты думаешь, так было бы лучше?

– Вот еда, – сказал я поспешно. Мне казалось, что единственный способ предотвратить их ссору – не дать им разговаривать друг с другом. Я подвинул к ним маленький стол, нагруженный одним из подносов, присланных Сарой. Пейшенс встала, чтобы не мешать. Я налил ему теплого молока. Его руки дрожали, когда он поднес кружку ко рту. Только теперь я понял, каким голодным он был.

– Не глотай так быстро, – резко сказала Пейшенс. Я и Лейси предостерегающе посмотрели на нее, но еда, по-видимому, полностью приковала к себе внимание Баррича. Он поставил кружку и взял теплую булочку, которую я намазал маслом. Он съел большую часть ее за то время, что я снова наполнял его кружку. Было странно видеть, как дрожали его руки, когда он взял новую булочку. Непонятно, как он держался до этого.

– Что случилось с твоей ногой? – осторожно спросила его Лейси. – Держись, – предупредила она и положила на его колено теплую влажную ткань. Он вздрогнул, побледнел, но не издал ни звука. Немного молока он пролил.

– Стрела, – сказал он наконец. – Это просто проклятое невезение, что она попала именно сюда. Как раз в то место, где меня порвал кабан столько лет назад. И она вошла у самой кости. Верити вырезал ее из ноги, – он внезапно откинулся в кресле, как будто ему стало плохо от одного воспоминания об этом. – Прямо по старому шраму, – сказал он слабо. – И каждый раз, когда я сгибал колено, рана открывалась и начинала кровоточить.

– Тебе следовало держать ногу неподвижной, – рассудила Пейшенс. Мы, все трое, уставились на нее. – О, я думаю, ты действительно не мог этого сделать, – поправилась она.

– Давай-ка посмотрим, – решила Лейси и потянулась за мокрой тканью. Баррич жестом остановил ее.

– Оставь. Я посмотрю на нее сам, после того как поем.

– После того как поешь, ты будешь спать, – заявила Пейшенс. – Лейси, подвинься, пожалуйста.

К моему удивлению, Баррич больше ничего не сказал. Лейси отступила назад, чтобы не мешать. Леди Пейшенс встала на колени перед начальником конюшен. Он смотрел на нее со странным выражением, когда она поднимала эту тряпку. Она смочила угол ткани в чистой воде, выжала его и ловко промыла рану. Теплая влажная ткань размочила засохшую кровь. Теперь рана выглядела уже не так страшно. Но все равно это была серьезная рана, и то, что перенес Баррич, ухудшило положение. Рассеченные края разошлись, и новая ткань сформировалась совсем не там, где нужно. Тем не менее все испытали облегчение, когда Пейшенс промыла рану. Там была краснота и опухоль, и начала распространяться инфекция. Но рана не загноилась, и ткани вокруг не потемнели. Пейшенс некоторое время изучала ее.

– Как вы думаете, – произнесла она вслух, не обращаясь ни к кому в частности, – корень дубинки дьявола? Горячий, стертый в мазь для припарки? Есть у нас, Лейси?

– Есть немного, моя леди, – и Лейси начала рыться в своей корзинке.

Баррич повернулся ко мне:

– Это горшки из моей комнаты?

В ответ на мой кивок он кивнул в свою очередь.

– Я так и думал. Тот, толстый, маленький, коричневый. Принеси его сюда. – Он взял горшочек из моих рук и вынул пробку – Этот. У меня было с собой немного снадобья, когда я выехал из Баккипа, но все пропало вместе с вьючными животными после первой засады.

С корнем в руке подошла Пейшенс.

– Что это? – полюбопытствовала она.

– Мокричник и листья подорожника, топленные в масле, а потом смешанные с пчелиным воском в мазь.

– Это может подействовать, – допустила она. – После припарки из корня.