Робин Хобб - Королевский убийца

– Я думаю, что тебе лучше подождать денек-другой. Твоей ноге необходим покой. Тебе не нужна шина, чтобы лежать в постели.

Он бросил на меня долгий взгляд.

– Кто охраняет дверь королевы?

– Я не думаю... Полагаю, что есть женщина, которая спит во внешней комнате ее покоев.

– Ты же прекрасно понимаешь, что он наверняка убьет ее и ребенка, которого она вынашивает, как только узнает.

– Это все еще тайна. А если ты начнешь сторожить ее дверь, все об этом узнают.

– По моим подсчетам, сейчас знают пятеро. Это уже не тайна, Фитц.

– Шестеро, – печально признался я. – Шут заподозрил это еще несколько дней назад.

– О! – Я испытал удовлетворение, увидев Баррича потрясенным. – Что ж, по крайней мере этот язык болтать не будет. Но, как ты видишь, этой тайне уготована недолгая жизнь. Еще до конца дня пойдут слухи. Я буду сторожить ее дверь этой ночью.

– Почему обязательно ты? Неужели ты не можешь отдохнуть, а я...

– Человек может умереть от удара, Фитц, ты это знаешь? Когда-то я говорил тебе, что бой не закончен, пока ты не победил. Это, – он с отвращением указал на свою ногу, – не будет служить для меня оправданием, если я сдамся. Достаточно позорно для меня, что мой принц вынужден был отправить меня домой. Я не предам его здесь. Кроме того, – он засмеялся, – в этих конюшнях теперь нечего делать нам вдвоем с Хендсом. А мне ими заниматься не хочется. Итак, ты достанешь то, что нужно для шины?

И я достал, и отнес ему, и помог смазать его рану мазью, прежде чем мы как следует забинтовали ее и наложили шину. Он разрезал пару старых штанов и надел поверх повязки. Я помог ему спуститься с лестницы. Потом, несмотря на свои слова, он пошел в стойло Радди и проверил, как вычистили ее рану. Я оставил его там и вернулся в замок. Я хотел сказать Кетриккен, что этой ночью у ее двери будет страж, и объяснить почему. Я постучал в дверь ее комнаты. Меня впустила Розмэри. Королева, конечно, была там вместе с ее преданными леди, которые вышивали на маленьких пяльцах и беседовали. Сама королева открыла окна и, нахмурившись, смотрела на спокойное море. Она напомнила мне Верити во время работы Скиллом. Я подозревал, что ее тревожат те же проблемы, что и его. Я проследил за ее взглядом и, как и она, подумал о том, куда ударят сегодня красные корабли и что происходит в Вернее. Бессмысленно было думать об этом. От Бернса не было никаких официальных сообщений. По слухам, побережье было красным от крови.

– Розмэри, я хочу поговорить наедине с ее величеством.

Розмэри серьезно кивнула, подошла к своей королеве и сделала глубокий реверанс. В одно мгновение королева подняла глаза, кивнула и жестом пригласила меня подойти к окну. Я поздоровался с ней и, улыбаясь, показал на воду, как будто мы говорили о хорошей погоде. Но тихо я сказал ей:

– Начиная с этой ночи Баррич хотел бы охранять вашу дверь. Он боится, что когда остальные узнают, что вы ждете ребенка, ваша жизнь будет в опасности.

Другая женщина побледнела бы или удивилась. Но Кетриккен легко коснулась ножа, который всегда болтался у нее на связке ключей.

– Я почти рада была бы такой прямой атаке, – призналась она. – Думаю, это разумно. Ничего плохого нет в том, чтобы дать им знать о наших подозрениях. Ничего, насколько мы знаем. Почему я должна быть осторожной и тактичной? Баррич уже получил привет от них в форме стрелы в ноге. – Горечь в ее голосе и ярость потрясли меня. – Он получит сторожевой пост и мои благодарности вместе с ним. Я могла бы выбрать человека поздоровее, но не могла бы доверять ему так, как Барричу. Вот только что будет с его раненой ногой?

– Думаю, другому это поручать нельзя. Это был бы страшный удар по его гордости.

– Хорошо, – она помолчала. – Я прикажу поставить для него стул.

– Сомневаюсь, что он им воспользуется.

Она вздохнула.

– Все мы по-своему жертвуем. Я все равно велю поставить стул.

Я склонил голову, соглашаясь с ней, и она отпустила меня.

Я пошел в свою комнату, намереваясь убрать все то, что было вытащено для Баррича. Но когда я тихо шел по коридору, дверь моей комнаты, к моему несказанному изумлению, медленно открылась. Я подошел к другому дверному проему и прижался к чьей-то двери. Через мгновение из моей комнаты вышли Джастин и Сирен. Я сделал шаг вперед, чтобы встретить их.

– Все ищете уединения? – спросил я едко. Они оба окаменели. Джастин отступил назад, встав почти за спиной Сирен. Она сверкнула на него глазами, а потом твердо встретила мой взгляд.

– Мы не должны отвечать тебе ни на какие вопросы.

– Даже после пребывания в моей комнате? Нашлось что-нибудь интересное?

Джастин дышал, как будто только что пробежал несколько миль. Я намеренно встретился с ним глазами. Он молчал. Я улыбнулся ему.

– Мы вообще не должны с тобой разговаривать, – заявила Сирен. – Мы знаем, что ты такое. Пойдем, Джастин.

– Вы знаете, что я такое? Интересно. Будьте уверены, что я знаю, кто вы такие. И не я один.

– Человек-зверь! – прошипел Джастин. – Ты погряз в самой отвратительной из магий. Неужели ты думаешь, что мог остаться незамеченным нами? Неудивительно, что Гален счел тебя недостойным Скилла.

Его стрела попала в цель и трепетала в моем самом тайном страхе. Я попытался не показать этого.

– Я верен королю Шрюду. – Лицо мое было спокойно. Я пристально смотрел на них и больше не сказал ничего. Словами. Но я оглядывал их снизу доверху, оценивая, и почувствовал в них неуверенность. По тому, как они переминались с ноги на ногу, по быстрым взглядам, которыми они обменялись, было видно, что их предательство осознанное. Они докладывали Регалу, зная, что должны докладывать королю. Они не обманывались в себе; они все понимали. Может быть, Гален Скиллом вбил в их сознание преданность Регалу; может быть, они не решались пойти против него. Но все же они понимали, что Шрюд – король и что они пошли против короля, которому присягали. Я припрятал это наблюдение в укромном уголке памяти. Я знал, что это щель, в которую в один прекрасный день можно будет вбить клин.

Я сделал шаг назад и наслаждался, наблюдая, как Сирен, съежившись, проходит мимо меня, а Джастин в страхе прижимается к стене. Но я не стал нападать. Я повернулся к ним спиной и открыл дверь. Войдя в комнату, я почувствовал змеиный язычок Скилла на краю своего сознания. Не раздумывая, я закрылся, как научил меня Верити.

– Держите свои мысли при себе, – предупредил я их, но оглядываться не стал. Я закрыл дверь.

Мгновение я стоял, тяжело дыша. Спокойно. Спокойно. Я не опускал стены своего сознания. Потом тихо, осторожно, я задвинул засов. Когда дверь была заперта, я осторожно прошел по своей комнате. Чейд как-то сказал мне, что всегда следует считать других людей более умными и искусными, чем ты сам. Это единственный способ остаться в живых. Так что я ни к чему не прикасался, боясь, что мои вещи могут быть покрыты ядом. Я стоял в центре комнаты, закрыв глаза и пытаясь точно вспомнить, как она выглядела раньше. Потом я открыл глаза и стал искать перемены.