Робин Хобб - Королевский убийца

– Я дам ей знать, – пообещал он.

Я вышел из конюшен, чувствуя себя повзрослевшим. Перестану ли я когда-нибудь оценивать себя по тому, как обращается со мной Баррич?

Я пошел прямо на кухню, надеясь раздобыть чего-нибудь поесть, а потом отдохнуть, как велел Баррич. Караульная была полна возвратившихся солдат, рассказывающих интереснейшие истории тем, кто оставался дома, и не забывающих одновременно уничтожать мясное рагу и хлеб. Я хотел взять еду и отнести ее в свою комнату. Но на кухне повсюду бурлили котлы, поднималось тесто и жарилось на вертелах мясо. Поварята сновали туда-сюда, что-то рубили и размешивали.

– Сегодня праздник? – глупо спросил я. Повариха Сара повернулась ко мне.

– О, Фитц, вернулся цел и невредим! – она улыбнулась, как будто сделала мне комплимент. – Да, конечно, мы празднуем победу в Нитбее. Но и тебя не забыли.

– Мы будем сидеть за праздничным столом, зная, что Верити мертв?

Повариха посмотрела мне в глаза.

– А чего бы захотел принц Верити, будь он здесь?

Я вздохнул.

– Он бы велел отпраздновать победу. Надежда народу нужнее, чем скорбь.

– Так и принц Регал сказал сегодня утром. Его слова, – удовлетворенно кивнула повариха. Она втирала специи в оленью ногу. – Конечно, мы горюем по нему. Но пойми, Фитц, он покинул нас. Это Регал остался здесь. Он остался здесь, чтобы присматривать за королем и охранять побережье. Верити больше нет, но Регал все еще с нами. И Нитбей не сдался пиратам.

Я прикусил язык и подождал, пока пройдет приступ ярости.

– Нитбей не пал, потому что Регал оставался здесь, чтобы защитить нас, – я хотел убедиться, что повариха действительно каким-то образом связывает эти два факта.

Она кивнула, продолжая натирать мясо. Толченый шалфей и розмарин, сказал мне мой нос.

– Это как раз то, что все время было нужно. Просто послать солдат. Скилл – это, конечно, очень хорошо, но зачем знать, что происходит, если все равно никто ничего не делает?

– Верити всегда посылал военные корабли.

– И они всегда приходили слишком поздно. – Она повернулась ко мне, вытирая руки о передник. – О, я знаю, что ты любил его, парень. У нашего принца Верити было доброе сердце. Он сжег себя, пытаясь защитить нас. Я не говорю плохого о мертвых. Я только говорю, что, работая Скиллом и гоняясь за Элдерлингами, нельзя покончить с этими пиратами. А вот принц Регал послал солдат и корабли, как только услышал. Это самое и нужно было делать все время с самого начала. Может быть, теперь, когда принц Регал начнет действовать, мы здесь и уцелеем.

– А король Шрюд?

Она неправильно поняла мой вопрос, и из ее ответа я узнал, что она думала на самом деле.

– О, он очень хорошо себя чувствует. Он даже спустится сегодня к празднику, ненадолго, конечно. Бедняга! Он так страдает! Бедный, бедный!

Мертвый. Она почти сказала это. Шрюд больше не был королем, он был для нее только бедным, несчастным человеком. Регал добился своего.

– Ты думаешь, наша королева будет на празднике? – спросил я. – В конце концов, она ведь только что услышала о смерти своего мужа и короля.

– О, я думаю, она будет, – повариха кивнула сама себе, перевернула ногу и начала натирать травами другую сторону. – Люди говорят, что она ждет ребенка, – голос поварихи звучал скептически. – Она хочет объявить об этом сегодня.

– Ты сомневаешься, что она беременна? – спросил я тупо.

Повариха не обиделась.

– О, в этом я не сомневаюсь, раз она так говорит. Просто все это кажется мне немного странным. Почему она решила сообщить об этом после того, как пришло известие о смерти Верити, а не до этого?

– Как это?

– Ну, некоторые удивляются.

– Удивляются чему? – спросил я холодно. Повариха искоса взглянула на меня. И я проклял свое нетерпение. Я совершенно не хотел, чтобы она замолчала. Мне нужно было услышать слухи. Все.

– Ну... – она помедлила, но не смогла пренебречь благодарным слушателем. – Просто всегда странно, когда женщина долго не беременеет, а потом, после отъезда мужа, вдруг заявляет, что ждет ребенка от него. – Она огляделась, чтобы увидеть, не слушает ли нас кто-нибудь еще. Казалось, все были заняты работой, но я не сомневался, что несколько человек навострили уши. – Почему сейчас? Ни с того ни с сего. А если она знала, что беременна, то чем думала, разъезжая по ночам на лошадях? Разве будет так вести себя королева, которая должна родить наследника трона?

– Что ж, – я пытался заставить свой голос звучать спокойно, – полагаю, время, когда ребенок появится на свет, покажет, когда он был зачат. И те, кто хочет считать месяцы по пальцам, смогут это сделать. Кроме того, – я таинственно наклонился к ней, – я слышал, что некоторые из ее леди знали об этом до отъезда. Леди Пейшенс, например, и ее Лейси.

Мне придется проследить, чтобы Пейшенс похвасталась этим, а Лейси рассказала слугам.

– О! Это, – повариха Сара развеяла мои надежды на легкую победу – Ну... Не хотелось бы обижать ее, Фитц, но она иногда кажется немного глуповатой. Вот Лейси, да, Лейси можно верить. Но она много не говорит и не хочет слушать других.

– Что ж, – я улыбнулся и подмигнул ей, – вот откуда я это знаю. И я слышал это задолго до того, как мы отправились в Нитбей, – я наклонился к ней поближе. – Расспроси. Бьюсь об заклад, ты обнаружишь, что королева Кетриккен пила чай из листьев малины от утренней тошноты. Ты проверь, спроси и убедись, прав ли я. Ставлю серебряную монетку.

– Серебряную монетку? Эхе, как будто у меня есть лишняя. Но я спрошу, Фитц, это я сделаю. И стыдно тебе было не поделиться со мной раньше такой шикарной новостью. А я-то все тебе рассказываю!

– Что ж, тогда вот еще кое-что для тебя. Не только королева Кетриккен ждет ребенка.

– О-о! Кто еще?

Я улыбнулся.

– Не могу тебе пока рассказать. Но ты будешь одна из первых, кто узнает, про кого я слышал. – Я не имел ни малейшего представления о том, кто может быть беременной, но не сомневался, что в огромном замке таковая скоро найдется. Повариху надо было умилостивить, потому что я собирался и дальше узнавать у нее все замковые сплетни. Она глубокомысленно кивнула мне, и я ей подмигнул.

Она покончила со своей оленьей ногой.

– Эй, Дод, возьми ее и повесь на крюк для мяса над большим огнем. Да повыше, я хочу ее испечь, а не сжечь. Давай шевелись. Кеттл? Где молоко, которое я просила тебя принести?

Я прихватил хлеб и яблоки, прежде чем отправиться к себе. Простая, но желанная еда для такого голодного человека, как я. Я поднялся к себе, вымылся, поел и прилег отдохнуть. У меня было мало шансов попасть к королю этим вечером, но я хотел быть готовым к встрече с ним, насколько вообще можно быть готовым к чему-либо во время праздника. Я подумал было о том, чтобы пойти к Кетриккен и попросить ее подождать оплакивать Верити, но решил, что мне не удастся пройти мимо ее дам, чтобы сказать ей на ушко словечко. А что, если я ошибаюсь? Нет. Когда у меня будут доказательства, придет время рассказать ей.