Робин Хобб - Королевский убийца

– Все, что можно сделать, должно быть сделано, – настаивал Чейд. Мгновение он сидел, задумавшись. – Возможно, в твоих словах и есть смысл. Регалу понадобится дееспособный король во время церемонии, иначе ни один из герцогов побережья не примет ее всерьез. Регалу придется позволить Шрюду принять болеутоляющие травы, чтобы он сделал все, что потребуется. Что ж, очень хорошо. Ночь послезавтра. А если тебе крайне потребуется поговорить со мной завтра, кинь в камин немного горькой коры. Не много, я не хочу, чтобы меня выкурили. Но полную горсть. Я открою вход.

– Шут захочет поехать с королем, – тихо напомнил я ему.

– Это невозможно, – решительно возразил Чейд. – Его нельзя переодеть. Мы не можем рисковать. И вообще, ему необходимо остаться. Нам понадобится его помощь, чтобы должным образом обставить это исчезновение.

– Не думаю, что он с этим согласится.

– Предоставь шута мне. Я покажу ему, что жизнь его короля зависит от его действий. Должна быть создана “атмосфера”, в которой исчезновение короля и королевы не будет рассматриваться... А, ладно. Оставь эту часть работы мне. Я не дам им разбивать стены. У королевы роль не такая уж трудная. Ей надо только пораньше уйти с церемонии, заявить, что она хочет выспаться, и отослать своих слуг. Она должна попросить их не беспокоить ее, пока она сама их не позовет. Если все пройдет хорошо, у Шрюда и Кетриккен будет в распоряжении большая часть ночи, чтобы выиграть время, – он улыбнулся. – Что ж, думаю, это лучшее, что мы можем сделать. Теперь иди, поспи, сколько сможешь, мальчик. Завтра у тебя тяжелый день. И мне надо многое сделать прямо сейчас. Я должен смешать достаточно лекарств, чтобы королю хватило на всю дорогу в горы, и запаковать их как следует. Баррич ведь умеет читать?

– Очень хорошо, – заверил я его. Я помолчал. – Ты был у колодца прошлой ночью, около полуночи? Там видели Рябого Человека. Некоторые говорят, это знак, что колодец испорчен. Другие видят в этом дурное предзнаменование.

– О? Хорошо. Может быть, и так, – Чейд тихо засмеялся. – Проклятий и предзнаменований они получат, мой мальчик, достаточно, чтобы исчезновение короля и королевы показалось вполне естественным, – он мальчишески ухмыльнулся и как будто помолодел на несколько десятков лет. Что-то похожее на прежнюю проказливую искру блеснуло в его зеленых глазах. – Пойди отдохни. И сообщи королеве и Барричу о наших планах. А я поговорю со Шрюдом и с шутом. Больше никому ничего знать не следует, потому что отчасти мы должны довериться судьбе. А в остальном доверься мне.

Его смех, преследовавший меня на лестнице, не принес мне особенного облегчения.

Принц Регал был единственным оставшимся в живых ребенком короля Шрюда и королевы Дизайер. Некоторые говорили, что повивальные бабки никогда не любили королеву и не слишком старались, чтобы ее младенцы выжили. Другие утверждали, что, стараясь облегчить королеве роды, они давали ей слишком много дурманящих трав. Но большинство сходилось на том, королева слишком увлекалась наркотиками и имела безумную привычку носить у пояса нож лезвием к животу – как всем известно, это дурная примета.

Я не спал. Стоило мне отогнать беспокойство о короле Шрюде, как тут же в моем сознании возникал образ Молли рядом с кем-то другим. Мои мысли метались между ними, свивая гобелен скорби и горести. Я обещал себе, что, как только король Шрюд и Кетриккен окажутся в безопасности, я найду способ отвоевать Молли у того, кто украл ее у меня. Я перевернулся на другой бок и снова уставился в темноту.

Царство ночи все еще было полным, когда я скатился со своей кровати. Я прокрался мимо пустых стойл и спящих животных и бесшумно поднялся по лестнице к Барричу. Он услышал меня и тихо спросил:

– Ты уверен, что тебе не приснился плохой сон?

– Если и приснился, то он продолжался большую часть моей жизни, – заметил я.

– Я тоже начинаю чувствовать себя именно так, – согласился он. Мы разговаривали в темноте. Он все еще лежал в постели, а я сидел на полу рядом с ним и говорил тихим шепотом. Я не хотел, чтобы Баррич разводил огонь или зажигал свечи, потому что боялся, что кто-нибудь обратит внимание на такое нарушение его обычного распорядка.

– Чтобы сделать то, о чем просит Чейд, за два дня, нам нужно будет выполнять всю работу безупречно и с первого раза. Я начал с тебя. Ты можешь сделать это?

Он молчал, и я не мог разглядеть его лица.

– Три крепкие лошади, мул и запасы провизии на троих. И чтобы никто ничего не заметил, – он снова замолчал. – Кроме того, я не могу просто погрузить на лошадей короля и королеву и проехать через ворота Баккипа.

– Ты знаешь эту ольховую рощу, где устраивал логово большой лис? Пусть лошади ждут там. Король и Кетриккен придут туда, – сказал я неохотно и добавил: – Волк отведет их к тебе.

– Неужели они, как и я, должны знать о том, что ты делаешь? – он был в ужасе от этой мысли.

– Я использую все оружие, которое у меня есть. И я не отношусь к этому так, как ты.

– Сколько времени ты сможешь делить сознание с тем, кто чешется, облизывается, кто сходит с ума, когда у самок течка, кто не думает ни о чем, кроме следующей трапезы? А сам не начнешь поступать точно так же? Кем ты будешь тогда?

– Стражником? – предположил я. Баррич невольно фыркнул.

– Я серьезно, – сказал он через мгновение.

– Я тоже, насчет короля и королевы. Мы должны обдумать, как нам это сделать. Мне уже все равно, чем придется пожертвовать ради них.

– Итак, каким-то образом я должен вывести из Баккипа четырех животных и протащить носилки, не привлекая ничьего внимания?

Я кивнул в темноте:

– Можешь ты сделать это?

Он неохотно сказал:

– В конюшне остались один или два подручных, которым я доверяю. Это не та услуга, о которой я хотел бы просить кого-нибудь. Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня болтался на виселице. Думаю, лучше обставить дело так, что лошадей якобы отправляют вверх по реке. Но мои парни не глупы; я бы не потерпел в конюшнях дураков. Как только король исчезнет, они быстро смекнут что к чему.

– Выбери такого, который любит короля.

Баррич вздохнул.

– Запасы еды. Ничего роскошного я не найду. Скорее это будет походная пища. Зимнюю одежду я тоже должен достать?

– Нет. Только для себя. Кетриккен может сама взять то, что ей необходимо. А Чейд позаботится о короле.

– Чейд. Имя почти знакомое, как будто я его слышал когда-то раньше.

– Считается, что он умер давным-давно. До того его видели в замке.

– И все эти годы он жил как тень? – удивился Баррич.

– Он собирается и дальше жить как тень.

– Ты не должен бояться, что я выдам его, – голос Баррича звучат обиженно.

– Я знаю. Я просто так...